Никто, кроме нас!

Даже мама Кольки пришла в себя быстрее – может быть, потому, что вокруг нее были дети, и этот мелкий, Дениска, от нее почти не отходил. А у нас в семье никого не осталось. Бабы. Две сердцем больные и одна на голову, как сказал Шевырев, когда я все-таки добилась своего – зачисления в летный состав. Я и внимания не обратила, хотя раньше не спустила бы такого даже атаману. Все равно ведь Кольки больше не было.

Мы долго не знали, что с ним случилось. А потом в станицу пришла целая толпа народу из-за линии – вооруженные абхазы, несколько грузин и курдов, трое немцев – бывших наемников ООН, а с ними – человек двести детей разного возраста, которых эти гады-ооновцы держали в одном из лагерей под Краснодаром и хотели продать, но они сбежали во время какого-то налета. Вот все они видели, как погиб «Ставрик».

Витька с Колькой загорелись. И врезались в цистерну с бензином. Ахнуло так, что… в общем, ясно. Я видела такие вещи. Потом уже, но видела.

Вообще девчонкам в окружении мальчишек живется не так уж плохо. Если исключить разные подначки (почти все с сексуальным подтекстом, ну сдвинутые они в этом возрасте на сексе, больные просто!), то – даже очень здорово. Нас бы, наверное, и летать-то не пускали, записывали бы нам свои вылеты, если бы мы сами не рвались в бой.

Начинался сентябрь, жаркий и ветреный, и мы базировались уже не на станицу, а на автопоезд, таскавший наши планеры то туда, то сюда вместе с топливом, боеприпасами, жилыми кунгами… Бои шли на территории Карачаево-Черкесии, и бои такие, что летние дела казались так – игра в войну… Даже ночью все горело и ухало. Навстречу нам прорывались армяне и абхазы, с фланга шли осетины, а где-то за горами за долами били турок восставшие курды… Говорят, на Северном фронте, где наши освободили Астрахань и соединились с наступавшими от Оренбурга 4-й и 12-й армиями РНВ, было еще круче, но мне не верилось. Куда уж.

Никто уже давно не совершал подвигов. Мы просто воевали – и сильно удивлялись, даже злились, когда какой-нибудь репортер, заблудившийся во времени, по привычке начинал нас расписывать, как «героев»: делать, что ли, нечего?! Кстати, Борька Коломищев с Колькой Белозеровым и правда получили «героев» – они в конце августа уничтожили штаб Южной группы противника, одних генералов накрылось восемь, причем трое – ядреные, американские; мальчишки забросили гранаты чуть ли не в окна…

…Мы со Светкой задирали ноги на ящики из-под американских пайков и хохотали. Мальчишки – Макс и Жорка – расписывали, как накрылся «Апач», перемежая свою речь диким матом. Остальные тоже ржали, как кони. Тимка дергал струны гитары.