Никто, кроме нас!

Пленные шли сквозь молчание, как сквозь строй.

Колонна уже почти прошла, когда вдруг заплакал Димка.

Мы все сразу повернулись к нему – почти с испугом: что это он?! А он плакал и смеялся, это было странно и даже страшновато. Слезы текли у него по щекам, в улыбающийся рот, и он смазывал их кубанкой.

– Карта… Помните?.. Карта… – бормотал он, всхлипывая и глядя на нас мокрыми счастливыми глазами. – Ну… карта же!!!

А Димка плакал и твердил:

– Карта… Взяли, да, взяли?!. Вот вам… карта… взяли!..

Колонна прошла. И я вздохнула с облегчением. Как будто очистился воздух.

Честное слово. И мне кажется, Коля меня бы понял.

Я наклонилась. Прямо под крыльями – рукой подать, рядом! – шли, переваливаясь в поднятых ими же волнах, ракетные катера нового Черноморского флота. Много, не меньше дюжины. Было так близко, что я различала стежки на синих Андреевских крестах, которые бились на ветру так яростно, что казались неподвижными. Мне вспомнилось слышанное недавно на флотской радиоволне, когда объявили, что катерники потопили турецкую эскадру – семь вымпелов – на траверзе Севастополя:

Я неистово замахала рукой. Хотя, конечно, меня там никто видеть не мог – никого на палубах при такой скорости нет и быть не может. Где-то там, наверное, шли «Терец», «Кубанец», «Пластун», «Казак»… Катера, построенные на собранные у нас деньги.

– Дашутка, не спи! – проскрипел в звукопроводе голос Светки. – Ущелье!

Все три планера скользнули в ущелье – один за другим, синхронно падая на крыло. Мы забрасывали сухие пайки горным стрелкам, наступавшим на Поти и Кобулети – в такие места, где не могли летать вертушки, а сброс с самолетов грозил тем, что груз останется лежать где-нибудь в ущелье или вообще попадет в руки врагу.

– Проснулась! – собралась я.

Пошевелила стыковочный узел – дернешь, и тюки пойдут вниз. Тут же отдернула руку – еще сбросишь нечаянно.

Ущелье было завалено тут и там снаряжением, тяжелым оружием, неубранными трупами… Смердело снизу ужасно; оставалось надеяться только на то, что будущей весной все это потоки с гор снесут в море. Черное и так отравлено сероводородом, так что несколько тысяч турок и грузин особо вони не добавят, а рыбки так даже обрадуются. Мы пролетели над одним из ориентиров – гигантским «Лансером», американским Б-1, сбитым неделю назад. Серо-черная бескрылая туша лежала через ущелье, как дикий мост – мы перескочили верхом и опять ушли вниз, почти задевая кончиками крыльев зелень на склонах (осень у нас только по календарю…).

Осталось посвистыванье ветра – Светка вырубила двигатель. В ущельях всегда лучше летать именно так – поймаешь поток и паришь десятки километров, если умеючи. А сейчас по ущелью доносило частую стрельбу, уханье взрывов…

«Аэроказак» летел впереди нас, «Вихрь» – позади.