Никому не скажем

— А что ты скажешь той, чьи вещи я нашла у тебя в ванной?

Чертыхаюсь. Веду ото лба к макушке. Я совсем забыл о попытках Леры пометить мою территорию.

— Объясню, что между нами все кончено.

— Кто она? Ты так трепетно оберегаешь свою личную жизнь, что о ней вообще ничего не известно. — Ева криво улыбается и встает со стула, чтобы поставить грязную чашку в мойку.

— Лера, — нехотя сознаюсь я. Ева резко оборачивается. Ее взгляд обжигает меня огнем ревности прежде, чем она успевает его затушить. Подхожу ближе. Упираюсь ладонями в мраморную столешницу по обе стороны от ее тела, не давая сбежать, и говорю: — Послушай, она никогда и ничего для меня не значила. Всю свою жизнь я любил тебя. Всю свою жизнь, понимаешь? А ей… я никогда и ничего не обещал.

— Все равно это жестоко.

— Жизнь вообще жестокая штука.

Ресницы Евы дрожат. Я касаюсь их поцелуем. Нежно. Почти не дыша.

— Выходи за меня. Пустим слух, что мы встречались несколько лет… и, наконец, решили пожениться…

— И что… — прерывисто шепчет она, — ради меня ты даже выйдешь из тени?

— Ради тебя я вообще все, что угодно, глупая… Все, что угодно, ради тебя…

Накрываю ее губы своими. Посасываю, проникаю языком в рот. Веду рукой по щеке, вниз по шее, едва касаясь пальцами, обвожу сосок. Пью ее рваные вдохи. Перелистываю в памяти нашу историю… в последний раз перелистываю и без всякой жалости бросаю в огонь.

Ева всхлипывает. Едва слышно. Накрывает обеими ладошками мой затылок и отчаянно шепчет:

— Женька! Погоди, нам нельзя… Нужно подумать, как все ему объяснить! — И снова тянется к моим губам, не в силах остановиться.

— Расскажем все, как есть. Что таким образом я смогу вас защитить. Он — умный парень. Мой сын…

Ева зажмуривается. Скользит руками по моим плечам и с силой сжимает в пальцах ворот футболки. Погрузившись в свои страдания, я совсем забыл о том, что ей тоже наверняка больно… Девочка моя. Маленькая… Если бы я мог забрать твою боль себе.

— Да, наверное, так будет лучше всего. Женька… он очень смышленый парень.

— Я знаю. Ты… прекрасная мать.

Ева грустно улыбается. Облизывает губы и шепчет:

— Это не только моя заслуга. Саша… он… он очень старался. И очень его любил.

Киваю. Не уверен, что могу в это углубляться. Хотя и винить отца вроде как глупо. Он до последнего не знал, чей Женька сын наверняка. И я, как бы это ни было странно, могу понять, почему он не сделал тест ДНК раньше. Как он и написал, для него это один черт ничего бы не поменяло. Могу ли я его простить? Могу. Потому что и моей вины во всем произошедшем достаточно. Осознавать это, пожалуй, больнее всего.

— Ева…

— М-м-м?

— Думаю, нам лучше уехать из страны, пока здесь все не уляжется. Я понимаю, что у тебя бизнес и все такое… Но так будет действительно лучше.