Никому не скажем

Вполне себе взрослого, сломленного человека. И видит бог, в моей душе слишком много боли. Той боли, что я сама с трудом выношу. Но я мужественно держусь, стоя посреди этого безумия. Потому что кому-то из нас надо выстоять. Пусть сейчас это буду я.

— Все будет хорошо, Кит. Мы справимся. Ты справишься.

— Правда?

— Я в тебя верю.

Опускаю голову, касаюсь лбом его взволнованно вздымающейся груди и чуть крепче сжимаю руки. Молчим. Только наши сердца стучат, постепенно синхронизируясь.

— Я даже ненавидеть его не могу.

— Вот и не надо. Лучше есть пойдем. Я такую вкуснятину приготовила.

— Правда?

— Ты два часа этих монстров мочил.

— Дерьмо! А Женька… Где Женька?!

Ну, вот, наконец, Кит пришел в себя.

— Накрывает на стол. Я попросила помочь мне.

— У меня есть сын, Ева. У нас с тобой есть сын.

— Да, Кит… У нас есть сын. Только ты, пожалуйста, ничего ему пока не говори.

Кит не спрашивает, почему. Все и так понятно.

— Когда-нибудь я все равно скажу ему правду.

— Когда-нибудь. Когда он станет старше и сможет это понять.

— Хорошо.

— Хорошо… И, Кит…

— М-м-м?

— Ты что, правда хотел встречать Новый год без елки? Поверить в это не могу…

Глава 26

Кит. Настоящее.

Слез больше нет. И моя впечатляющая истерика позади тоже. Осталась лишь тупая давящая боль в груди. Моргаю. По полу и потолку скользят неспокойные тени. Уже не такие темные, как еще каких-то пару часов назад. За окном бледным рассеянным светом занимается новый день. И я надеюсь, что у меня на душе когда-нибудь тоже станет светлее. Я очень на это надеюсь… Но пока кажется — эта ночь навсегда.

Знаете, я ведь действительно поверил тем сплетням. Ну… О Еве и об отце. Я был молодым и глупым. Совсем маленьким меня бросила мать, и мое недоверие к женщинам, наверное, даже было оправдано. Так почему же я себя оправдать не могу? Сейчас… по прошествии стольких лет?

Встаю. Выхожу из комнаты. Хочется выпить, но понимаю, что сейчас для этого не самое лучшее время. Ева и Женька в опасности. И хоть я уже придумал довольно неплохой план, как их защитить, расслабляться один черт не стоит.

У двери в гостевую спальню притормаживаю. Меня тянет туда магнитом. Чертыхаюсь, поворачиваю ручку и захожу, хотя сложно представить, как я буду объяснять Женьке свое присутствие, если он вдруг проснется. Опускаюсь на корточки и впиваюсь взглядом в его лицо. Со стороны — ну просто вылитый маньяк.

Стискиваю руки в кулаки. И смотрю… смотрю. Каким он был маленьким? Я столько всего упустил! Зажмуриваюсь.

Упираюсь лбом в матрац и стискиваю в зубах одеяло.

Ева присылает письмо о том, что не может больше ждать меня — спустя полгода после моего отъезда. Теперь я знаю, что ее подтолкнуло к этому. А тогда… тогда я просто поверил сплетням. Вывалил это все на отца. Устроил ему безобразную сцену.