Никогда с тобой

— Приехали! — выдаю, когда инфузория упорно не покидает машину.

— Я никуда с тобой не пойду, — выдвигает и упрямо складывает руки на груди.

— Можешь сидеть здесь, — киваю и забираю стаканчики.

Захлопнув дверь, направляюсь к спуску. Дорога к морю занимает несколько десятков шагов. Останавливаюсь, собираясь насладиться тишиной, когда слышу позади:

Оборачиваюсь. Инфузория стоит вверху и неловко машет рукой.

— Спускайся, — кричу ей в ответ.

Она сомневается. Смотрит на крутую лестницу и хмурится. Оставляю слегка остывший глинтвейн на песке подальше от волн и иду к ней.

— Спускайся! — командую. — Если будешь падать я поймаю.

Она широко распахивает глаза и смотрит на меня с ужасом.

— Я серьезно. Или можешь остаться там и подождать меня.

— Как хочешь, — пожимаю плечами и разворачиваюсь, делая вид, что собираюсь отойти.

— Ладно-ладно, — поспешно сообщает. — Я попробую.

Распахиваю руки, чтобы продемонстрировать готовность ее поймать. Инфузория закатывает глаза и начинает спускаться. Одна ступенька, две… на последних я надеюсь на то, что она споткнется. Отказываюсь в это верить, но ведь смотрю с ожиданием…

Правда, когда Соня все же спотыкается зачем-то отхожу. Шарахаюсь от нее, как от огня, но она и так врезается в меня со всей силы. Вдавливается своей грудью в мою и хватается руками за плечи. Она странно на меня действует. Ядовито. Я не успеваю ее коснуться, как внутри все вскипает. Руки на ее талии смыкаю на автомате и к себе прижимаю сильнее. Отпускаю только тогда, когда слышу ее едва различимый писк. Разжимаю руки и позволяю ей отойти. Сам следую к морю, поднимаю стаканы с глинтвейном и делаю большой глоток. Протягиваю один ей.

— Что это? — берет стаканчик в руки. — Кофе?

— Пахнет вкусно, — сообщает после того, как принюхивается. — Специями.

Она делает глоток, смешно причмокивает и облизывает губы. Мать вашу, ее язык просто проходится по губам, а у меня просто… мурашки по коже и каменный стояк. На такой простой жест такая неадекватная реакция.

— Так что это? — спрашивает искренне.

— Серьезно? Никогда не пробовала глинтвейн?

— Не-а, — хмурится и делает еще глоток.

Смотрю на инфузорию с подозрением. Она где вообще выросла, блин? Давно совершеннолетняя, а о существовании глинтвейна не знает? Судя по ее мамашке, не скажешь, что там монашеские взгляды. Муженек умер, а она ради бабок в койку к другому прыгнула и хуй на дочь положила. Интересно, инфузория уже поняла, что нахрен маме не нужна, или еще нет?

У меня лимит на тупые нежности

— Здесь так красиво! — восторженно заявляет инфузория, осматриваясь. — Так ти-и-и-ихо, — тянет гласные.

Я молча за ней наблюдаю. Она отпивает глинтвейн из стакана и улыбается. Так широко и искренне, что я засматриваюсь. Она и раньше так улыбалась, но не рядом со мной.