Никогда с тобой

Отец говорил, что насилие порождает насилие. Меня никогда не наказывали. Обычно мне хватало повышенного тона отца, чтобы понять свою ошибку. Поэтому Богдан Петрович мне не понравился почти сразу. Он — другой. Для него ударить, словно стакан воды выпить, а меня воспитывали иначе.

— Ты куда? — спрашивает мама, когда видит, как я берусь за ручку двери.

— Мы со Стефанией договаривались встретиться, — нагло вру. — Я забыла и уже опаздываю.

Быстро выбегаю из комнаты и спускаюсь по ступенькам. К выходу бегу так, словно за мной прямо сейчас Богдан Петрович гонится с палкой. Конечно, за спиной никого нет, только вот впереди, прямо на выходе, я влетаю в Тана. Сталкиваюсь лбом с его широкой грудью и ойкаю, едва не падая. Он меня подхватывает. Удерживает, прижимая к себе за талию.

Я сглатываю и отстраняюсь. Разжимаю пальцы, которыми по инерции вцепилась в его предплечья и отхожу на шаг. Не пытаюсь понять, что значат его слова. Скольжу расфокусированным взглядом по его мощной фигуре и спускаюсь по ступенькам. Телефон я оставила в комнате, так что вызвать такси не получится.

— Тан! — поворачиваюсь и вижу, что он смотрит на меня.

Пристально и внимательно, а еще почему-то хмурится и у него между бровями залегают складки.

— Можешь вызвать такси? Я телефон оставила в комнате.

— Я еду в город, — неожиданно говорит он. — Идем, подвезу.

Запротестовать он не позволяет, да я бы и не смогла — нахожусь в слегка пришибленном состоянии. Подхватывает меня под руку и ведет к машине. Поверить не могу. Тан ведет меня к своему автомобилю, из которого еще совсем недавно выкидывал, как нашкодившего котенка. Что происходит?!

Когда вижу в ее глазах застывший ужас, появляется абсолютно нелогичное и необъяснимое желание защищать. Такие эмоции мне неподконтрольны, поэтому справляюсь сложно. В груди что-то давит, когда она растерянно просит вызвать такси, шкребется что-то там, глубоко внутри. Мимолетное прикосновение к груди не помогает.

— Можешь вызвать такси? Я телефон оставила в комнате.

Я всем нутром рвусь к ней, но холодный разум тормозит, останавливает. Получается вроде как даже равнодушно спросить:

На то, чтобы раскусить ее вранье, у меня уходит секунда, дальше я решаю совместно свалить из этого балагана. Предлагаю ей подвезти ее до города, откуда, между прочим, только вернулся и, не позволяя ответить, подхватываю под руку и веду к машине.

Протестов она не устраивает, молча садится в машину и ждет, пока я заберусь на водительское сидение. Когда выезжаем, бросаю взгляд в зеркало заднего вида и вижу на пороге маму инфузории. Видно, поцапались. С расспросами к ней не лезу. Когда выезжаю на трассу, увеличиваю скорость и просто слежу за дорогой, но на светофорах нет-нет, да и смотрю в ее сторону.