Никогда с тобой

Соня хмурится и дрожит, хотя пытается это скрыть всеми силами.

— Куда ехать? — спрашиваю, догадываясь, что так далеко она наверняка не думала.

— Я… эм… высади меня рядом с универом.

Туда ехать минут десять. Значит, времени не так много.

На нужном повороте я сворачиваю в другую сторону и едем мы совсем не туда. Если инфузория это и понимает, то никак мой поступок не комментирует. Сидит на пассажирском кресле притихшая. После включения обогрева она больше не трясется, но выглядит отрешенно, словно в этой машине находится только ее оболочка.

Паркуюсь возле небольшого придорожного кафе. Инфузория крутит головой в разные стороны, осматривается, а затем, словно только сейчас поняла, что я вез ее не туда, спрашивает:

— В одном хорошем месте. Мне сюда по делам нужно было. Посиди в машине, ок?

Она кивает, но хмурится. Происходящее ей явно не нравится, но с места она не двигается.

В кафе все точно так же, как и год назад. Ничего не изменилось. Я давно здесь был. После аварии не приезжал, но даже спустя такое время меня узнают. Одна из официанток, что работала здесь и раньше, приветливо мне улыбается, здоровается. Никто из них не знает, что произошло год назад и почему я не приезжал. Никто не знает об ужасном шраме на моем лице. Жизнь по-прежнему идет своим чередом, хотя для меня давно все изменилось.

Раньше я часто сюда приезжал. Мне нравилось это одинокое кафе у дороги, нравилась царящая здесь умиротворяющая тишина и люди. Тогда я еще не знал, что мир — не оазис любви и сочувствия, а люди — те еще твари.

— Здравствуйте, — обращается ко мне бармен. — Что будете?

— Два глинтвейна с собой.

Пока жду, осматриваюсь. Здесь почти все осталось прежним, но кое-что действительно изменилось. Например, на смену квадратным столикам пришли круглые, а не всегда удобные деревянные стулья заменили на кресла с мягкой обивкой.

Я бросаю несколько купюр на барную стойку, подхватываю подстаканник и покидаю кафе. Воспоминания — слишком сильная эмоциональная нагрузка, и я, к сожалению, не всегда могу их контролировать. Когда оказываюсь на улице, мне требуется время, чтобы перестроиться. Чтобы вспомнить, что в моей руке — два стакана, а в машине сидит ненавистная сводная сестра, от которой меня колотит. На вопрос о том, почему же я намеренно ищу с ней встреч и даже везу туда, куда не приводил ни одну девушку, ответить не получается.

Иду к машине, сажусь на водительское сидение. Кладу глинтвейн на специальную подставку и завожу автомобиль, трогаясь с места.

— Мне кажется, мы едем не в ту сторону.

— Мы едем так минут пятнадцать. Ты только заметила?

— Мне надо в универ.

Она шумно выдыхает, но дальше не препирается. Сидит, насупившись и отвернувшись к окну, так что остаток пути удается проехать в тишине.