Ничья…

Это все кошмар, дурной сон… Но его сильный захват заставляет ее снова открыть глаза и взглянуть реальности в лицо- а реальность теперь скользит по ней с хаотичным, но бешеным азартом. Он словно тигр, схвативший антилопу. И ей страшно от одного его вида… Она видела его таким только один раз- в его доме после ее встречи с Каримом в тюрьме… Но и тогда, как сейчас ей казалось, он был добрее и мягче…

– Впрочем, извини, времени у меня немного, знаешь ли, дела… Вернемся к основному поводу моего визита… Соболезнования… Сегодня все мысли о твоем безвременно ушедшем благоверном. Так сказать, день памяти… Сделай одолжение редкому гостю вашего прекрасного дома, проведи мне экскурсию, где у вас что… было…

Пытается вырваться, а он с такой силой сжимает, не дает даже продохнуть, отдышаться, успокоиться….

– Здесь у вас гостиная, как я понял, – поворачивает Владин корпус в сторону их зала, она полувесит в воздухе, словно котенок – Там, наверное, кухня, а где же спальня? – издевательский тон. Он невменяемый ублюдок, чудовище…Настоящее чудовище, – можешь не утруждаться, хозяюшка, кажется, я знаю ответ.

Он тащит ее на второй этаж, Влада спотыкается на лестнице, оббивая ноги, а ему плевать, она, как тряпка в его сильном захвате, уверенно ведет к их с Каримом спальне. Он знает либо догадывается, что она там… В той самой комнате, где два года назад он пытался убедить Владу в непреложности своей любви, где предлагал ей бежать с ним, все бросив. А теперь он бросает ее на их с Каримом кровать.

– А это ваше брачное ложе, надо полагать, – голос срывается, то ли от ярости, то ли от удовольствия его превосходства над ней…

– Здесь он трахал тебя все эти пять лет? Думала о том, что я в тот день стоял на балконе за стеной и слышал, как он имеет тебя, как ты стонешь, как течная сучка?

С ужасом смотрит за тем, как он расстегивает свои брюки. Нет, нет, не может быть. Не здесь, не сейчас, не так…

– Прошу, Васель. Не убивай и меня, умоляю Ты пожалеешь об этом. Ты не сможешь с этим жить… Ради Карима. Ради вашей некогда близкой дружбы. Ты ведь благородный… А это тошно… Гадко… Неправильно…

Зло усмехается, хватает ее с силой за скулы.

– Все давно мертвы, Влада. Ты всех уже убила. Медленно, планомерно, добивала каждым своим действием… Ты и сама мертва, потому что все эти годы претворялась тем, кем никогда не была. А я… Ты убила меня не тогда, когда всадила пулю в плечо. Но та пуля стала первой. А потом десяток других, сотни… Ваши милые семейные фото, ваша гребанная семейная идиллия и слезливые признания в любви на публику, мой сын… с его фамилией! Разве можно после всего этого выжить, Влада?! Ответь, – сдавливает щеки с силой, прижимается яростно. Чувствует его дыхание…

С силой разводит ей ноги, задирает платье, разрывает трусы.