Ничья…

– Хорошая мать, опять вспомнила о сыне… Жаль, что не думала о нем, когда ломала ему судьбу…

– Не неси чушь! Разбитая судьба его ждала с тобой! Что бы ты ему дал? Опальный статус бастарда? «Любовь» своих родственничков – скорпионов? Заботу своей милой женушки? Мальчик вырос в полноценной семье и получил лучшее, что можно было ему дать…

Они теперь оба стоят, расстояния между ними почти нет… Только статика от злости, обиды, ненависти, горечи… Так близко, что чувствуют дыхание друг друга… Сверлят друг друга глазами….

– Ты лишила его главного, Влада. Ты лишила его отца… Ты повела его тем же проклятым путем, который прошел я… Я готов был простить тебе все… Отступил, потому что любил. Думал о тебе все эти годы, потому что любил. Простил твою еблю с Дибом в революционном Хомре, потому что любил. Позволил жить с другим, каждый день просыпаться с ним и засыпать – потому что любил и уважал твой выбор, как ты хотела… Сюда подорвался сразу после трагедии, тебя и его сына защитить, потому что, сука, любил…. Я бы принял тебя с десятком его детей, и воспитывал бы их как своих… Но ты… Я увидел мальчика и все понял… Понял, кто ты… Ты наглая лживая сука, упрекавшая меня во лжи там, на террасе, а сама смотревшая мне в лицо и лгущая о самом важном, что может быть между мужчиной и женщиной… У тебя был шанс сказать мне правду, но это ты всегда выбрала ложь- мне, себе, окружающим, наивному муженьку, загрывавшему глаза на твое равнодушие из-за одержимости твоей порочной натурой!

– Где мой сын, Васель?! – крикнула Влада так, что стекла начали звенеть, – Микаэл! – теперь кричала она, пытаясь позвать его, срываясь с места и несясь в сторону детской, – Нина! – призывала его няню.

Молниеносный прыжок. Его захват на шее девушки, словно она котенок.

– Не за чем орать. Нина и Микаэл там, где теперь они будут постоянно. Со мной… – скорчилась от боли и неверия в ужас происходящего…

– Ты чудовище, Васель. Чудовище… Сначала ты попользовал меня и нарочно подсунул под своего врага, потом ты убил ни в чем не повинную женщину, чтобы сделать меня живым трупом, своей марионеткой. Ты убил своего дядю, ты убил Бэллу… Теперь ты убил моего мужа, и вот финал- воспользовался моей слабостью и растерянностью и украл моего сына. Как трус…"

"– Чудовище, ты права… Любой каприз за твои молитвы, куколка. Именно чудовищем же ты меня обозвала в своем идиотском бессмысленном послании через этого маньюка Фареса. Но ведь именно чудовищем ты всегда хотела меня видеть… И я понял, почему…  – теперь он с силой прижал ее к себе, обжигает дыханием, – тебя всегда возбуждало чудовище во мне… Его ты всегда хотела, с ним хотела бешено трахаться, ругаться, ненавидеть, а потом опять сношаться, как сумасшедшая самка… Признайся себе…

Закрыла глаза, жмурясь.