Ничья…

Расслабленный, спокойный…И его глаза… Темные, как морские глубины… Холодные, морозящие… Это какой-то новый взгляд… Он пугает ее до ужаса, до немого крика, застывшего на губах…

Зажимает рот и пятится назад, хаотично пытаясь понять, что делать…

– Не ждала, куколка? Узнал о твоей трагедии. Не мог не приехать, чтобы выразить свои соболезнования… – тихий вкрадчивый голос, слишком тихий, слишком вкрадчивый, слишком отстраненный. Ей знаком этот голос. Она знает, каким Он бывает, когда говорит так. И по телу от страха бегут мурашки.

– Как ты сюда попал? Где мой сын? – полувыкрикивает – полушепчет Влада, боясь потерять над собой контроль и впасть в истерику…

Смотрит на нее, как-то внимательно вглядываясь. Рассматривая что-ли… Молчит…

– Микаэл очень красивый мальчик, Влада, – тихо и задумчиво произнес, наконец, Васель. –Истинный сын своего отца…

А вот теперь ей не просто страшно. Страшнее не бывает. Она нервно сглотнула, переступая с ноги на ногу.

– Карим души в нем не чаял, это правда, – неуверенно и отчаянно, а оттого жалко пробубнила она… Она догадывалась, к чему он ведет, но продолжала держать хорошую мину при плохой игре…

– Сразу видно, он плод любви, – испытующий взгляд, а ее от него обдает ледяными брызгами воды… Он словно говорит сам с собой, сам себе, не слушая ее…

Нервы сдавали.

– Я очень сильно любила его отца, Васель. Ты прав. До сумасшествия, до потери себя, – ответила срывающимся голосом.

Они оба понимали, о чем говорят. Просто он играл… Испытывал… Издевался… Как всегда любил. Васель любил долгие прелюдии перед тем, как взять свое – будь то на охоте, в работе или в постели… – Он действительно плод любви…

Теперь его глаза обдавали не холодом, они обжигали огнем… Синим огнем… Ей было больно от одного его взгляда, от того гнева, который был заключен в плен белых зрачков этих двух синих огненных шаров, что пронзали ее."

"– Плод любви… Так почему же, сука, ты сделала из плода нашей любви плод обмана?!-с рокотом, порывистым хрипом обрушил на нее свои слова.

Владу трясло. Она хотела убежать, скрыться от этой нестерпимой пытки, спрятать своего малыша… Паника начала давить на горло.

– Карим был замечательным отцом! Лучшим отцом, которого можно придумать для ребенка!-кричит, шипя от подступающих слез.

Он злобно усмехнулся, закрыв глаза.