Шолохов. Незаконный

Документов о его вражеской деятельности никто до сих пор не показал. Исключать не будем.

13 декабря Шолохов был главным гостем на открытии Вёшенского театра колхозно-казачьей молодёжи.

Столько сил было потрачено на него, сколько забот! В итоге: большая сцена, которую можно было вертеть вместе с потолками; дорогое освещение, отличная мебель. Театр – московского уровня.

Его усилиями обучили труппу: за 103 учебных часа была пройдена программа по актёрскому мастерству и технике речи, а также по общеобразовательным предметам – математике, русскому языку, общественным наукам.

Шолоховы посмотрели всей семьёй «Поднятую целину». Во многом действо было ещё ученическое, зато хоть казачки похожи на казачек, а казаки на казаков.

На премьеру явился знаменитый ростовский и московский артист Михаил Ефимович Лишин. Между прочим, он прибыл из Москвы… на самолёте, спецрейсом. Официально с целью посмотреть вёшенскую постановку, но на самом деле провести переговоры о постановке в театре им. Горького спектакля по «Тихому Дону». К Шолохову летели на самолёте – чтобы уговорить! А не его звали в Москву, снисходя к провинциальному сочинителю. Так он себя поставил.

Шолохов на московские предложения кривился, как от зубной боли: в ленинградской «Поднятой целине», напомнил Лишину, донских казаков нарядили в украинские шаровары, а казачек – в вышитые черниговские рубахи! Это же чёрт знает что такое! В московской постановке казаки говорили со сцены на неведомом, никому на Дону не известном, наречии, произносили «курень» и «кубыть» с неправильными ударениями… Зачем они вообще нужны – такие постановки?

Лишин в ответ твердил, что такого с «Тихим Доном» не будет. «Мы готовы за свой счёт явиться всем коллективом на длительный срок в станицу для изучения на месте быта и образов!» – выкладывал он явно заранее заготовленные доводы… Шолохов попыхал трубкой и устало согласился: приезжайте, там посмотрим.

23 декабря он уехал в Ростов-на-Дону, где добился встречи с Шеболдаевым. Вопрос был один: забрали нашего товарища, мы уверены в его честности, позвольте ознакомиться с материалами дела, передать ему посылки, встретиться с ним.

Шеболдаев на всё ответил: нет. Материалы – рано. В посылках – не нуждается. Встреча – ну чего вам встречаться? Встретитесь, когда выйдет. Если выйдет.

Вернулся домой с тяжёлым сердцем.

Какая тут, к чёрту, работа? Какие тут романы?

Новый год справлял дома – средь детей и близких.

Держал осанку, бодрил жену, подшучивал над сошедшейся громославской роднёй, а сам думал: как там Пётр Акимыч? Что год следующий готовит нам? Тюрьму, суму?

Сжав зубы, всё равно вернулся к Григорию Мелехову и Аксинье.

6 января 1937 года в Советском Союзе состоялась перепись населения: все газеты об этом трубили.