Шолохов. Незаконный

По эсеровскому делу в слободе Греково арестовали учителя Иванкова. Родом из этой слободы как раз был Красюков.

Иванкова начали трясти всерьёз. К делу подключился начальник Миллеровского окружного отдела НКВД Василий Сперанский – дворянин, подпоручик Первой мировой, с 1920 года служил в органах ВЧК, лейтенант госбезопасности. Сперанский и срочно подъехавший Тимченко принудили Иванкова дать показания о причастности Красюкова к эсеровской организации. 23 ноября Красюкова арестовали. Во второй уже раз: впервые, как мы помним, он попадал под арест вместе с Плоткиным ещё в 1933 году, но тогда Шолохов смог его спасти.

Сейчас история разворачивалась по новой.

Шолохов и Луговой 23 ноября были в Москве. Время ареста Сперанский и Тимченко выбрали осмысленно, чтоб Шолохов сразу не явился в отделение НКВД. Писатель вспоминал: «Расчёт был простой: вырвать у Красюкова ложные показания на всех вёшенцев, а тогда уж добраться и до остальных, на основе этих показаний».

Шолохов узнал обо всём, только вернувшись в станицу. Вечером собрались втроём: он, Луговой, Логачёв. Думали-рядили, как быть. Приняли решение: стоять за товарища. Красюкова тем временем через Миллерово переправили в Ростов-на-Дону, во внутреннюю тюрьму УНКВД. На допрос привели 25 ноября и допрашивали четверо суток подряд. Спать не давали. Два раза за четверо суток покормили, чтоб не терял сознание. Однако заставить Красюкова подписать наспех слепленное обвинение в причастности к эсеровской организации так и не смогли – крепкий оказался мужик.

Обвинили Красюкова в итоге в том, что он был в своё время владельцем маслобойни, а значит, мироедом. Мемуары Лугового: «В начале нэпа он со своими братьями арендовал какое-то предприятие кустарного типа – то ли маслобойку, то ли мельницу. Работали они сами, никого не нанимали. Его брат был широко известный в округе кузнец. Красюков тоже вертелся около кузни, помогал брату. О том, что они арендовали маслобойню, Красюков мне не говорил, да и занимались они этим делом недолго и давно, никто об этом не вспоминал».

Красюков и этих обвинений не признал. Тогда в Вёшенской назначили бюро райкома. Люшкову было важно получить на Красюкова бумагу, где все его ближайшие друзья от него отказались. На бюро присутствовали Шолохов, Луговой Логачёв с одной стороны, – а с другой вся эта компания: Чекалин, Виделин, Тимченко. Последние трое на разные голоса повторяли: Красюков – враг, он арестован, а вы до сих пор не исключили его из партии. Давайте исключать!

Шолохов, Луговой, Логачёв в ответ на три голоса гнули своё: Красюков в 16 лет добровольцем ушёл в Красную армию. Замечательный, деятельный, честный человек. Настоящий партиец. Нет никаких данных, изобличающих Красюкова как врага.