Греховная невинность

А от понимания до сочувствия всего один шаг… Мне он не нравился, — отстраненно произнес Адам. — И, поверьте, мне вовсе не симпатичен Джон О’Флаэрти. Он заслуживает презрения. Но мне его жаль.

До этой минуты Адам никогда и ни с кем не говорил о своих отношениях с отцом. Пожалуй, даже в мыслях он не пытался, как теперь, описать в нескольких четких штрихах события прошлого.

Ему хотелось, чтобы Ева узнала о нем больше. Он чувствовал, что эти минуты взаимной откровенности накрепко связывают их, как опутывает пальцы веревочка в детской игре, хотя признания и делают их обоих по-детски уязвимыми.

— Каждый раз, когда О’Флаэрти исчезал… я надеялся, что он не вернется к семье, как ваш отец. А когда мальчики подрастут, они смогут обрабатывать землю и растить скот. Я думал, что с моей помощью и при поддержке женского батальона миссис Снит эта семья, оставшись без отца и кормильца, сумеет справиться. Но иногда семья — все, что есть у мужчины, единственное, ради чего он живет. Возможно, Джон плохой отец и никчемный муж, но нелегко отказать ему в утешении. Вы сами сказали: каждый заслуживает, чтобы ему дали шанс начать новую жизнь.

Повернувшись, Адам встретил взгляд Евы, но не смог разгадать выражение ее глаз. В них читалось искреннее сострадание, беззащитность и то ли затаенная боль, то ли тихая радость.

Эти чувства промелькнули так быстро, что могли показаться лишь игрой света, а в следующий миг ее зеленые глаза сделались непроницаемыми.

— Мне хотелось вцепиться в горло этому мерзавцу О’Флаэрти, — почти рассеянно сказала она.

— Знаю.

Ева скупо усмехнулась.

— Вы так хладнокровно выслушали мое ужасное признание."

"Решение пришло само собой. Казалось, время вдруг замедлилось, стало тягучим, почти застыло. Сунув руку в карман плаща, Адам нащупал шкатулочку леди Фенимор, подцепил ногтем крышку и сжал в пальцах цепочку с золотым крестиком.

Поколебавшись всего мгновение, он вынул руку из кармана и заговорил:

— Я хотел бы передать вам кое-что. Эта вещь принадлежала леди Фенимор. Она вручила ее мне со словами, что та приносит удачу и служит защитой. «Вы сами решите, кому следует это отдать», — сказала она.

Адам разжал ладонь.

Ева взглянула на крошечный крестик. От неожиданности у нее прервалось дыхание. Щеки слегка порозовели. Она долго не поднимала глаз. Возможно, не хотела, чтобы Адам видел выражение ее лица. А может быть, задумалась, что означает этот жест. Чего пастор ждет взамен и не будет ли великой ошибкой принять подобный дар?

— Ну, теперь я уже не ребенок. — Ева попыталась говорить непринужденно. — Мне не нужна защита. Я не могу при…

— Ева. — Голос Адама прозвучал неожиданно глухо, с затаенным волнением и страстью.

Она резко осеклась, подняв голову. Ее глаза удивленно раскрылись.