Греховная невинность

Сжать пальцами соски, заставив ее затрепетать. Медленно поднять подол платья, лаская бедра, добраться до шелковистой полоски кожи над подвязками, найти жаркую влажную щель между бедер. Почувствовать, как ее ноги беспомощно раскидываются, моля о наслаждении. Потом расстегнуть пояс, высвободить отвердевшую плоть, прижать Еву к дереву, пронзить ее, слиться с ней…

Из горла Адама вырвалось рычание. Его сотрясала дрожь. Он тщетно силился выровнять дыхание, как пытаются побороть боль. Все было напрасно. Он перешел запретную грань, желание оказалось сильнее воли.

К черту леди Фенимор с ее «прекрасным страданием».

Медленно, как во сне, он наклонил голову. Его вздох тронул волосы Евы, взметнув мягкую темную прядь. Губы легко коснулись ее шеи.

Дыхание Евы пресеклось. У нее вырвался тихий возглас — полувздох, полустон. Адам никогда не слышал звука более чувственного. Он замер, нежно прижимаясь губами к ее коже, наслаждаясь этим мгновением. Голова Евы безвольно запрокинулась, и губы Адама, не в силах противиться искушению, скользнули к трепещущей синей жилке под ухом, впились в нее, разомкнулись. Жадный язык очертил кружок там, где неистово бился пульс. По телу Евы пробежала волна дрожи…"

"Со стороны дома послышался громкий собачий лай.

Адаму потребовалась вся его воля, чтобы поднять голову. Ничего труднее в своей жизни он не делал.

— Вот и все, — прошептал он, прервав бесконечно долгое молчание.

Ева не ответила. Ее прерывистое дыхание было красноречивее всяких слов.

Несколько мгновений они стояли неподвижно, почти касаясь друг друга. Тело Адама корчилось в мучительной агонии неутоленного желания и нерешительности.

В эту минуту из-за поворота показался экипаж мисс Эми Питни. Выглянув в окно, она увидела пастора, замершего за спиной у графини. Он стоял так близко, что, возможно, касался ее грудью. Глаза леди Уэррен были закрыты. Искаженное мукой лицо выражало какое-то сильное чувство.

Услышав стук колес, они резко отпрянули друг от друга, словно сбитые ударом кегли. Графиня метнулась к дому, а пастор быстро зашагал к заднему двору.

Примерно полчаса спустя дом О’Флаэрти наполнился оживленными голосами миссис Снит, Эми, Джозефины и Дженни, дочери леди Фенимор. Поднявшаяся суматоха помогла Еве немного прийти в себя.

Преподобный Силвейн оставался в доме с дамами и детьми, пока не прибыли остальные добровольцы. Затем мужчины занялись дворовыми постройками, застучали молотками, деловито перекрикиваясь и посмеиваясь за работой. Ева пыталась помочь Мэри по хозяйству, но все валилось у нее из рук. Она то и дело на что-нибудь натыкалась, начинала предложение и забывала, о чем хотела сказать, или просто умолкала, мечтательно глядя в пустоту.