Греховная невинность

— Вы когда-нибудь чувствовали себя беспомощным, преподобный Силвейн? Оказывались всецело во власти обстоятельств?

«Ощущать себя беспомощным? Во власти обстоятельств?» Нет, пожалуй, Адам выбрал бы иные слова, чтобы описать то сложное и прекрасное чувство, которое он испытывал к Еве Дагган.

— Священникам нередко приходится блуждать в потемках, рассчитывая лишь на свое чутье.

— Ну, я бы сказала, у вас это неплохо выходит, — сухо заметила Ева. — Кажется, у вас особый дар.

Адам тяжело вздохнул.

— Ваш отец пил? — спросил он тем же ровным тоном, словно продолжая начатый разговор о детстве Евы.

Она медленно повернулась к нему. На ее лице промелькнула целая гамма чувств: недоверчивое выражение сменилось негодованием, а затем гримасой боли.

— А вот и подтверждение вашей прозорливости, — с горькой иронией, почти язвительно произнесла Ева. — В юности я ничего не могла поделать с этим. Отец пил и избивал маму, когда напивался. Я пыталась его остановить.

Готовясь задать следующий вопрос, Адам почувствовал, как мучительно напрягся каждый его мускул, каждая жила.

— Он бил вас?

Как только эти слова слетели с его губ, он понял, что знает ответ. Адам представил, как взрослый мужчина осыпает градом ударов маленькую девочку, и ярость сдавила ему горло, во рту разлилась горечь. Он ощутил звенящую пустоту в голове. «Я поверну время вспять, — сказал себе Адам, твердо веря, что действительно способен это сделать. Гнев придал ему убежденности. — Я исправлю зло, причиненное ей».

Должно быть, Ева почувствовала плечом, как напряглись его мышцы.

— Всего несколько раз, — отрешенно проговорила она. — Мама вставала между нами, как вы сегодня. Она не подпускала его к нам. Всегда старалась принять удар на себя. Потом отец ушел и больше не возвращался, а мама умерла.

Вот и вся короткая жестокая история ее детства, подумал Адам.

— Знаете… — продолжала Ева, — я тогда поклялась, что никогда не буду зависеть от мужчины. Никогда. Я сама решу, когда наступит начало и конец в отношениях с мужчиной.

В ее словах Адам услышал признание и предостережение."

"Ему открылась новая страница жизни Евы. Еще один кусочек головоломки лег на место. Проведя в кромешном аду годы детства, она научилась тщательно планировать свою жизнь. Вот почему она так отчаянно пыталась защитить своих близких — будучи ребенком, Ева не сумела защитить свою мать.

Все, что у нее осталось, — это семья. Но многое в ее жизни по-прежнему представлялось Адаму загадочным и непонятным.

— Как вы оказались в Лондоне?

— Один бродячий жестянщик, проезжавший мимо нашего городка, сказал мне, что я достаточно красива, чтобы выступать на сцене. — Ева горько усмехнулась. — Я уговорила его взять нас всех в свою повозку. Всех маленьких Дагганов.