Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

…

— Хватит! — вскрикиваю так, что Мишаня начинает хныкать. Покачиваю его и, всматриваясь в милое личико, уверенно произношу: — Я люблю Германа.

— Несмотря на то что он предатель? — бьет по моему уязвимому месту, но больше не причиняет боль. — Я, между прочим, не изменял тебе, а этот немец....

— Я ему верю!

— Зря-а-а-а, — тянет насмешливо. — Я могу доказать тебе, что ты опять ошибаешься, моя глупая жена.

— Не трать время попусту. Я тебе больше не жена — и никогда не буду, — выделяю каждое слово, чтобы он, наконец, услышал меня. — Пожалуйста, оставь меня в покое. Ты болен.…

— Да, одержим тобой, — хмыкает с горечью, но его признание звучит неадекватно. — Я пришлю тебе кое-что, а дальше решай сама, кому верить…

Обрываю звонок прежде, чем Марат закончит. С меня хватит этих дешевых манипуляций! Блокирую его номер, заранее зная, что он попытается позвонить с другого. Придётся снова менять свои контакты, но я сделаю это уже после возвращения Германа. А пока что с волнением жду его дома, как настоящая преданная супруга.

Он возвращается ближе к вечеру, измученный и уставший. Молча заходит в дом, снимает мокрую после улицы обувь в коридоре, бросает куртку мимо вешалки — и.… находит взглядом меня. Осунувшееся лицо проясняется, на дне зрачков вспыхивает теплый огонек, словно только что Герман обрел смысл жизни.

Без слов идём друг к другу, будто нас притягивает магнитом, встречаемся посередине комнаты. У меня столько вопросов, но ни один из них не успеваю озвучить. Герман обнимает меня за талию, притягивает к себе и, наклонившись к моим губами, целует….

Я сдаюсь его мягкому напору без сопротивления. Устала бороться с самой собой и своими чувствами.

Поднимаюсь на носочки, обвиваю напряженную шею руками, плотнее прижимаюсь к моему мужчине.

Нежусь в любви и доверии. Как было между нами прежде.

— Амина…

Он улыбается мне в губы, делает вдох и углубляет поцелуй. Одна его ладонь ложится мне на затылок, сгребая рыжие волосы в кулак, а вторая — ползет вниз по спине. Герман словно заряжается от меня. Пьёт без остатка, пробует, поедает — и не может насытиться.

Слишком долго мы были чужими. Слишком больно делали друг другу. Слишком…. любим, несмотря ни на что.

— Поговори со мной, Герман, — рвано выдыхаю в перерывах между поцелуями — Расскажи, что произошло сегодня.

Знаю, что он привык закрываться и решать все проблемы сам. Тайны и недомолвки чуть не уничтожили нас, поэтому сейчас я собираю потерянную веру по осколкам.

— Всё под контролем, девочка моя, не волнуйся, — скупо бросает он и целует меня в лоб. Задерживается в моменте, не отпускает меня, а растерянно обнимает крепче. Думает. Выкрутившись, я ловлю его тяжёлый, мрачный взгляд.

— Что тебе сказали в больнице? — настаиваю.