Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

Я словно после длительной жажды и полного обезвоживания припадаю к желанному оазису. Внутри все горит и жжётся. Я рискую погибнуть, но продолжаю пить из этого источника.

Амина тоже на грани....

Мы неистово терзаем друг друга, не успевая дышать.

— Любимая моя, родная, — нашептываю пылко, покрывая ее горящее лицо поцелуями. Не могу оторваться, но заставляю себя сделать это. — Я не выдержу больше ни дня без тебя — сдохну к хренам, — ругаюсь на эмоциях и буквально умоляю: — Амина, прости меня и останься.

Её теплые, пухлые губы касаются моей щеки, затем — лба, скулы… Она словно слепая — и распознает меня наощупь. Не руками, а поцелуями.

Улыбаюсь, и Амина чмокает меня в приподнятый уголок рта.

Моя девочка. Только моя.

Ревностно прячу ее в капкане рук, как самую редкую драгоценность.

— Давай.… попробуем, — едва различимо лепечет она, но слова, которых я так долго ждал, тонут в трели телефонного звонка.

— Да твою ж мать! — рычу и яростно бью себя по карманам, доставая сотовый. — Что, бляха? — зло рявкаю в трубку, не выбирая выражений.

— Герман Демин? — деловито звучит на той стороне линии.

— Да, — подтверждаю напряженно.

Проклятая интуиция вопит об опасности, моя нервозность передается Амине, и она устремляет на меня испуганный взгляд. В тишине пустого дома отчетливо слышится голос из динамика:

— Когда вы сможете подъехать в центральную больницу? Вас ждут в родильном отделении.

— А что случилось?

— На вашей смене умерла роженица, а вы оформили опеку над её сыном…

— Да, всё верно, — хмурюсь, свободной рукой успокаивающе поглаживая Амину по спине. Она дрожит, предчувствуя что-то плохое. Мне тоже не по себе.

— Нам удалось найти её родственников. Они приехали — и теперь хотят забрать ребёнка.

— Скоро буду, — чеканю резко и отключаюсь.

Встречаемся взглядами с Аминой. Понимаем и чувствуем друг друга без слов.

— Герман, но мы не можем отдать Мишу непонятно кому! — вдруг вскрикивает она, и красивые глаза наполняются слезами. Успела всё-таки привязаться к малышу, да и я сердцем понимаю, что она права.

Порывисто обнимаю её, пока не расплакалась, целую в макушку.

— Я разберусь. Не волнуйся, тебе нельзя, — приговариваю ласково, хотя внутри все бурлит от негодования. — Я всё решу, маленькая.

Обещаю, но не знаю, каким образом. И что ждет меня в больнице...

Чёрт! Как же я устал.…

Глава 27

Амина

Я бережно укутываю Мишаню в одеяло, невесомо касаюсь губами покрасневшей на свежем воздухе щечки, с нежностью вдыхаю неповторимый детский аромат — и осторожно, чтобы не потревожить кроху, укладываю его в люльку. Поднимаю капюшон коляски, отсекая настырный ветер, сжимаю ладони на ручке.