Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

И решаю открыться ему.

— Мне звонил Марат.…

— Чёрт! — выплевывает грубо. — Чего от тебя хотел этот урод? — берет меня за плечи, сжимает ощутимо. Заметив растерянность в моих глазах, ослабляет хватку и порывисто целует в щеку, извиняясь за несдержанность. В этом весь Демин — горячий, но отходчивый. Мы с ним как вода и пламя.

— Убедить меня, что ты предатель, — признаюсь честно, не желая больше ничего скрывать от Германа. А ещё… я подсознательно хочу вернуться под его защиту. С ним спокойнее и не так одиноко. — Марат твердил, будто у него есть какой-то компромат на тебя…

— Чушь собачья, — зло цедит он. — Сафин лжет.

— Почему он не может просто оставить нас в покое? — жалобно тяну, лихорадочно всхлипывая от тревоги и усталости.

— Потерпи, любимая. Ещё немного….

Я оказываюсь в родных мужских объятиях — и замираю, окутанная лаской и заботой самого непредсказуемого грубияна в медицинской сфере. Для всех окружающих он гроза, а для меня — мой персональный оазис. Я не готова от него отказаться. Не в этой жизни…

— Терплю.... Но что изменится, Герман? — лепечу, зарывшись носом в его часто вздымающуюся грудь. Врезаюсь пальцами в смятую ткань рубашки, пропитанную больничными запахами.

— Марат злится и пытается укусить меня побольнее, потому что догадывается, кто именно инициировал его проверку, — многозначительно произносит он. Поднимаю на него непонимающий взгляд, недоуменно качаю головой. — Помнишь, Амина, я однажды рассказывал тебе, как спас роженицу с пороком сердца? Ее зовут Виктория Богданова. Я сохранил её двойню, вопреки прогнозам, провел кесарево, собрал лучших специалистов, которые откачали мамочку. Мы её с того света достали…

— Да, я помню эту историю, ты лучший врач, — смотрю на него с восхищением и гордостью.

— Обычный, — отмахивается небрежно, словно я смутила его. — Тем не менее, вся медицинская семья Викки решила, что отныне у меня в неоплатном долгу. У её отца связи в Минздраве.… Стоило мне заикнуться о Богомоловой, как её в два счета сняли с должности. На очереди Сафин, но с ним сложнее. У него тоже есть определенные знакомства, которыми он панически жонглирует. Посмотрим, кто кого…

— Марат с ума сойдет, если лишится статуса, — закусываю губу и импульсивно зажмуриваюсь, предвкушая его слепую ярость.

— Он уже неадекватен, Амина, и опасен для окружающих. Но главное, он несёт угрозу тебе. Только за это я готов его с землей смешать, — рычит Герман и, кажется, разорвет каждого, кто посмеет приблизиться ко мне.

Мне страшно и волнительно одновременно. Его любовь чем-то похожа на одержимость Марата. Однако есть принципиальное отличие: если бывший муж делает больно мне, то Герман стремится уничтожить моих обидчиков. За ним я действительно как за каменной стеной.