Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

— Нет! — расстроенно рявкаю, а за грудиной пульсирует так, что дышать нечем. Стоит лишь представить, что мне придется опять бросить любимую, как страх сковывает лёгкие. — Я с тобой останусь!

Сегодня. Завтра. До конца дней…

— Тебя сын ждет, — настаивает, по-прежнему не глядя на меня. — Нельзя его кидать на няньку.

— Амина…

Дотрагиваюсь онемевшими пальцами до ее руки. Убирает. Сцепляет кисти в замок, накрывая животик.

Молчит… И мне сказать нечего…

— Не врач ты, Гера, а кукушонок. Раскидал детей по свету, — сокрушается Элеонора, и на этот раз бьет словами особенно больно и метко. Меня совесть жрет за то, что я и отец хреновый, и как мужчина не смог свою женщину сберечь, и как человек… редкостный идиот!

— У меня все под контролем, — защищаюсь из последних сил. Делаю хорошую мину при плохой игре, но тетке не составляет труда раскусить меня. Она видит, что я на грани.

— Ладно, не психуй, — подойдя, по-матерински треплет меня по волосам и чмокает в макушку. — Старшенького своего переселяй к нам — мы со Стефой быстренько его выходим.

— Ему медицинский присмотр нужен…

— А я кто, по-твоему? Рак с горы? — злится она.

Собираюсь извиниться и мягко объяснить, что ее медсестринских навыков может быть недостаточно, но улавливаю тихий смешок Амины.

Вместе с тетей, как по команде, поворачиваемся к ней. Вопросительно наклоняем головы.

— Вы такие милые, когда ссоритесь, — неожиданно заявляет она, окинув нас теплым взглядом. Прыснув в ладонь, начинает заливисто смеяться.

— Перепады настроения беременной… — вздыхаю с улыбкой.

— Герман, тетя Эля права, — откашлявшись, назидательно говорит Амина. Пообщавшись с бабушкой и тетей, она стала чем-то похожа на них. Ох, и устроят они мне веселую жизнь, но я не против. Лишь бы вместе. — С родственниками малышу будет лучше, чем с чужими людьми. Я после больницы тоже планирую вернуться к бабушке Стефе. Не хочу находиться в городе, где мои родители, Марат и… все желают мне зла.

— Со мной тебе ничего не угрожает…

— Прости, но…. - закусывает губу, будто боится меня обидеть, и продолжает мягко: — Мне там спокойнее.

Понимаю, что не могу на неё давить. Сломаю! Поэтому сдаюсь сам.

— Как скажешь. Поедем в поселок. Вместе! — чеканю безапелляционно. — Я теперь от тебя ни на шаг.

— Вот и договорились! — Элеонора так звонко хлопает в ладоши, что мы с Аминой на секунду зажмуриваемся. Украдкой улыбаемся друг другу, и от этого невинного переглядывания становится тепло на душе.

После ухода тёти мы больше не говорим о прошлом. Будущего тоже не касаемся, потому что в нашей ситуации оно эфемерно. Мы в принципе избегаем любые серьёзные темы. Болтаем ни о чём, беззаботно смеемся. Почти как раньше, когда мы были вместе. Только целовать ее нельзя — не подпустит.