Нет жалости во мне

– Я же сказала, не важно!

– Что, Катьке завидуешь?

– Кто?! Я?! Лучше вообще всю жизнь в девках просидеть, чем иметь мужа-уголовника!

– Дура ты. Потому всю жизнь в девках и просидишь. А Катька – умная. Знала, за кого замуж выходить. Муж в тюрьме, а она по мужикам – как та жаба по кочкам. Плюх-квак! Плюх-квак! И блядь, и замужем! Красота!

– Что ты такое говоришь? – возмущенно вытянулась в лице Татьяна.

– Что было, то и говорю. Она и сейчас, наверное, с кем-нибудь квакается.

– Да она тебя ждала! Она за тобой поехала, а ты с какой-то бабой от нее удрал! Она тут места себе не находила, а ты где-то шлялся, кобель!

Алик порывисто поднялся с дивана, смягчив движение, приблизился к женщине, носом провел по шее рядом с ее ухом.

– Давай еще про кобеля! Чем больше ты заводишься, тем больше я возбуждаюсь...

– Какой ты мерзкий! – картинно возмутилась она.

Но даже и на шаг не отошла от него.

– Круто! Давай еще!

– Ты Катьке жизнь испортил! Неужели ты этого не понимаешь?! Она могла бы замуж за хорошего человека выйти!

– А чего же не вышла? – Он снова провел носом рядом с ее ухом, на этот раз слегка коснувшись мочки. – Пока я сидел, развестись со мной было проще пареной репы. А не развелась...

– Любит она тебя, дурака!

– А я этого не достоин?

– Нет!

– Глупо, конечно. Нам совсем не обязательно было жениться. Мы бы могли просто жахаться. Перепихнулись и разбежались. Потом снова сошлись, перепихнулись..."

"– Да как ты можешь? – Ее голос звенел от возмущения.

А шея напряглась – как будто в ожидании по-целуя.

– Как я могу? Да это все могут!.. Или ты это никогда не пробовала? Хочешь, покажу?

Он коснулся губами ее шеи, слегка солоноватой, но вполне приятной на вкус. Естественный запах волос был сдобрен ароматом хорошего парфюма – Алику такое сочетание понравилось. И он готов был к подвигу во имя самого себя.

– Не надо! – прошептала она.

Ей стоило усилий шагнуть вперед. Но Алик легко удержал ее, взявшись рукой за смягченную временем упругость довольно-таки пышного на вид бюста.

– Ты не имеешь права, – обессиленно мотнула она головой, когда он уложил ее животом на кресло.

– Зачем мне иметь какое-то право, если я могу иметь тебя?

Он долго ласкал ее шею, грудь и, когда она совсем сдалась ему на милость, сорвал с нее халат, избавил от белья. Она ждала, когда он заполнит ее глубины, давно уже не ведавшие мужского участия, исстрадавшиеся по грубой физической встряске. Но Алик нарочно терзал ее ожиданием – как будто мстил за обидные слова в свой адрес.

Ему некуда было спешить. Он ждал, когда появится Катька, чтобы она своими глазами видела, как он мог и мстил ей за измену.

Татьяна все-таки дождалась его снисхождения. И огласила дом столь громким воплем радости, что ему пришлось закрыть ей рот рукой, чтобы не оглохнуть...