Нет жалости во мне

Он буйствовал снаружи, но сдерживал себя изнутри. Все ждал, когда появится Катька.

Но время шло, он выбивался из сил, а ее все не было. В конце концов он перестал сдерживаться.

Измученная Татьяна долго приходила в себя. И не торопилась одеваться. Стояла на коленях в кресле, обняв грудью и руками широкую мягкую спинку. И Алик ее не погонял. Пусть балдеет, глядишь, и Катька подоспеет.

Стрелки показывали начало новых суток, но Катьки все не было. Татьяна все-таки оделась, сходила на кухню, принесла две чашечки кофе, как та цирковая обезьяна одну подала своему дрессировщику, закурила на пару с ним.

– Это все неправильно, – сказала она, приложив ко лбу ладонь, чтобы спрятать под ней глаза. – Ты не должен был так поступать.

– Ну, тогда вали отсюда! – незлобно, хотя совсем и не вежливо послал ее Алик.

– Что?! – ошеломленно уставилась на него Татьяна.

– Меня твои морали не парят, поняла? И гнать на меня не надо. Может, я и уголовник, но тогда ты – шлюха.

Он смотрел на нее с беспощадной насмешкой.

– Забраться в постель к мужу своей сестры и еще что-то мне втирать! Я бы на твоем месте застрелился!.. Ну, чего сидишь? Это моя хата! А ты давай – к мамаше своей вали, у нее жить будешь.

– Но Катя сказала!.. – хватая ртом воздух, возмущенно протянула женщина.

– А хочешь, я Кате скажу, что у нас было?.. Не хочешь? Ну, тогда исчезни!

Татьяна заплакала, но ее слезы ничуть не тронули его. За что боролась, на то и напоролась – по самое не могу. Хотела унизить его, а в плевках оказалась сама... Не достоин он Катьки! А сама она кого достойна? Шлюха!

– Будь ты проклят! – сказала она на прощание.

И ушла, громко хлопнув дверью. Алик заглянул в бар, достал оттуда бутылку виски, хлебнул прямо из горла. Лег на диван, сделал еще несколько глотков... Катька, может, и тварь, но дом у нее полная чаша. И он может жить здесь безбедно и ничего не делая. Пусть берет его на полный пансион, если она такая дрянь...

Глава 15

Катька скакала на белом коне по хлебному полю. Распущенные волосы вьются на ветру, обнаженная грудь упруго подрыгивает в такт движению. Россыпи зерна из-под копыт, дождь из васильков с неба. Красиво. Только вот голова у лошади человеческая. Морда Юрия Антоновича, а вместо хвоста – его волосатые ноги в портянках из трусов в горошек. А его задница заменяла седло, болталась на спине у коня булками вниз. Была у этого седла и красноголовая лука, но Алик видеть ее не мог, потому что на ней, как петушок на палочке, торчала Катька.

Она мчалась ему навстречу, весело улыбалась, радостно махала рукой. Но, увидев, что Алик приложился к бутылке с виски, вдруг нахмурилась. Ей не понравилось, что муж выпивает без нее. А то, что на кию галопом – это для нее в порядке вещей.

Катька вырвала у него из рук бутылку, и Алик открыл глаза... Это действительно была она.