Нет жалости во мне

– Ну, тогда молись, падла!

Хватило двух-трех ударов, чтобы мужик раскололся.

– Так она же сама! Сама!!! – возопил он. – Она же со всеми!

– С кем со всеми?

– Ну, муж у нее в тюрьме, а ей же хочется. Вот она и бесится... Ой!

Только сейчас до Немчурова дошло, что Алик и есть тот самый муж, который был в тюрьме. И страх еще крепче сжал его в комок.

– Ты знаешь, я уже обратно в тюрьму хочу! – зловеще ухмыльнулся Алик. – С такой женой только в тюрьму... А знаешь, как я туда попаду! Тебя сейчас, падлу, грохну!

– Н-не надо! – взвыл от ужаса Немчуров.

– Кто еще с Катькой был? Ну!

Список оказался довольно внушительным. Полдюжины мужских имен! И наверняка Немчуров знал далеко не всех «обаятелей».

Алик совершенно не думал о женщине, которую использовал, чтобы отомстить за свое унижение. Его совсем не волновало, что Немчуров может выгнать ее из дома, оставить без копейки денег. Уходя, он даже не замолвил о ней слова. После зоны он мог думать и заботиться только о себе. Любовь к ближнему была для него пустым звуком.

Катька жила в элитном доме возле городского парка, на берегу реки. Эркерные окна, пластиковые стеклопакеты, остекленные балконы. Вокруг дома – кованая ограда. У фанерной будки на входе перетаптывался с ноги на ногу двуногий тюфяк с человеческой головой. Униформа охранника сидела на нем так же нелепо, как стринги на целлюлитной заднице. Увидев Алика, он попытался перегородить ему путь, но был с позором изгнан в сторону.

– Пошел на… быдло!

Алик махнул рукой коротко, но так резко, будто собирался ударить. В глазах темный туман, за которым вполне могла скрываться жажда убивать. И непоколебимость, с которой он продвигался вперед, заставляла серьезно призадуматься.

Парень явно струхнул и сделал вид, будто перестал видеть Алика. Как будто тот взял и внезапно растворился в воздухе."

"Дверь ему открыла молодая женщина, лишь отдаленно похожая на Катьку. Чуточку постарше, немного красивей и совершенно без лишнего веса. Впрочем, восторг она не вызывала. Во-первых, он был пресыщен своей быстроходной любовью, а во-вторых, это, скорее всего, была старшая Катькина сестра.

– Катерина свет Аркадьевна дома? – опершись рукой о дверной косяк, развязно спросил Алик.

– Нет, – в замешательстве мотнула головой женщина. – Но ты проходи.

Она нерешительно отошла в сторону. Лоб ее прорезала неприязненная морщинка.

– А если я вор и грабитель? – переступив порог, насмешливо спросил он.

– Ты убийца... Не знаю, может, ты заодно и вором стал, – ошарашила его женщина.

– Татьяна Аркадьевна? – Алик пальцем приподнял свою бровь, как будто это была кепка на голове, так он поприветствовал свою родственницу.

– Алексей Петрович? – тем же тоном спросила она.

– Так меня только менты на допросах называют.