Спору нет!

– Спасибо, что помог сегодня, Мишаня! А что там за собака на мою жену напала? – невзначай поинтересовался он.

– А бог ее знает, – небрежно заметил Ломакин. Хоть и не терпелось вломить Цесаркина с его Гердой, но Мишка остановил сам себя.

«Лично мне никакой выгоды, – пронеслось в голове.– Нинка от Дениса не уйдет. Вон как пялятся друг на друга, искры летят во все стороны, хоть прикуривай! Да и Ромка с ними живет».

– Просто чужая псина? – уточнил АнтАнт. – Вера считает, что это собака Цесаркина. Я его тогда по шею в землю вгоню.

-Нет, – отмахнулся Ломакин. – Это бродячий кобель затесался. Вместе с нами вбежал в подъезд.

– Да твоя Вера мало что соображала, – рыкнул Ломакин. – Даже на меня драться кидалась.

– Ну я понял, – поспешил вставить Рогинский и быстренько попрощался.

Он прошел на кухню и, порывшись в Веркином холодильнике, выудил полузасохший сыр и полпалки сухой колбасы. Есть хотелось неимоверно. Сколько себя помнил АнтАнт, в минуты раздражения и нервотрепки всегда требовалось пожрать. Он соорудил пару бутербродов и, водрузив их на тарелку, отправился в спальню, где, укрывшись теплым одеялом с головой, стонала ненавистная жена, явно не собиравшаяся становиться бывшей.

– Будешь? – Рогинский ткнул в ее сторону тарелкой, а в ответ услышал протяжный плач. Любая Ярославна позавидует.

– Вер? – осторожно позвал он. – Сейчас чаю принесу.

Она перестала всхлипывать и, убрав с головы одеяло, умоляюще глянула на мужа.

– Антоша, прошу тебя, – забормотала частя. – Найди Асеньку. Ее проклятая Тарантуль прячет.

– А что я сделаю? – хмыкнул Рогинский, вернувшись с чаем. – Пей, пей, легче станет.

– Нина тебе не откажет, – неожиданно заметила Вера. – Если что, пригрози ей.

– Пей, Верочка, – пророкотал ласково. – Потом поспишь маленько и полегчает.

Он не стал упоминать, что в высокой кружке кроме заварки разведена таблетка снотворного, специально прихваченная из дома. Звонок Ломакина застал его в ресторане, где он ужинал в полном одиночестве, поругавшись с любовницей. АнтАнт, раздраженно прервав трапезу и рассчитавшись с официантом, принялся последними словами костерить Ломакина. Нашел кому позвонить! А потом замер на месте как вкопанный.

«Прекрасно, просто прекрасно, – мысленно потер он руки. – Отличный способ попасть в квартиру, где обосновалась бывшая жена».

Рогинский заехал домой, опрометью бросился к аптечке и, выудив оттуда незапатентованное снотворное, кинулся к машине. Дал по газам, норовя побыстрее приехать в больницу. Молясь дорогой, кабы Верка не вызвала кого из своей родни. Ту же Люську. Но его почти бывшая жена пребывала в ступоре. Сидела и пялилась в одну точку, словно умалишенная.

«Может, ее в психушку сдать?» – призадумался Рогинский, но решил действовать осторожно.