Непокорная для шейха (СИ)

Твою мать! — поворачиваюсь к Вадиму. — Гребаный ублюдок!

— Кира! — он понимает без слов, что произошло. Он только что столкнул мою возлюбленную и свою приемную дочь с самым жутким из ее кошмаров. — Кира, не смотри туда! Иди ко мне!

В его голосе появляется сталь. Столь необходимая сейчас, отрезвляющая. Опускаю пистолет, кисть прошивает болью от нечеловеческого напряжения. Вадим срывает с себя пиджак, чтоб шагнуть к падчерице и закрыть ей обзор.

— Как ты здесь… Черт, иди же сюда…

Она молчит, покорно позволяет себя увести. А я смотрю на совю любимую женщину, понимая, что все. Занавес. Меня можно брать голыми руками, потому что ее появление лишило меня самообладания.

— Аблькисс… — срывается с моих губ полувздох-полустон, и Кира поднимает глаза.

Вечность дрожит между нами. Натянутой струной на расстоянии каких-то жалких метров. И ужас покидает ее глаза цвета вод залива под ярким солнцем.

В них нет ошеломления. Шока. Какое-то спокойствие полного умиротворения. А я жду.

Жду, когда она кинется на меня с кулаками. Когда выплюнет в лицо поток ненависти и претензий, припечатав, как камнем, приговором. Словами, что я не нужен ни ей, ни сыну.

Но она просто смотрит. Слезы текут по ее щекам. А на губах… Я даже моргаю, не могу поверить, что вижу это. На губах расцветает улыбка. Может, она бы скрыла ее за панцирем обид, холодного презрения и отстраненности, если бы не пережитый шок.

Я не могу сдвинуться с места. Мое истерзанное сердце сейчас в ее раскрытых ладонях. И только ей решать, что со мной будет дальше. Скажет «убей», и я даже не смогу воспротивиться той смерти, что уготовил мне Вадим.

Смотрю в ее глаза. Сердце зашивается в болезненном ритме. И нежность топит меня окончательно. Я никогда не был так беззащитен и так беспредельно счастлив.

— Отпусти, — тихо говорит она. Боль прошивает тело раскаленной иглой еще до того, как я понимаю, что она обращается к Вадиму. Отводит его руки и делает шаг вперед.

Я жду слов. Все равно, каких — что наполнят меня счастьем и смыслом жизни, или теми, что уничтожат навсегда. Сожгут заживо без всякого бензина. Но Кира молчит.

Осторожно идет мне навстречу. Глаза широко открыты, слезы капают на серую ткань толстовки. Тишина. Молчание, в котором таится тысяча слов.

Силы покидают ее в шаге от меня. Я едва успеваю вытянуть руки, чтобы подхватить. Пистолет падает на пол. Инстинкты не спят — бросаю предупреждающий взгляд на Вадима, но он лишь кивает, даже не думая о том, чтобы подобрать оружие.

Он уже не будет стрелять. Не при ней. А если Кира озвучит мой приговор, я не стану ему мешать.

Прижимаю к себе. Чувствую тепло кожи, запах ее волос, стук сердца. Никогда мы еще не были так близки, как здесь и сейчас, в этот самый миг.

И она не произносит ни слова.