Непокорная для шейха (СИ)

Словно молния ударила меня прямо в сердце. Кровь отхлынула от лица. Глядя на жалкую тетку, распростертую на полу, я медленно, но верно приближался к черте безумия.

В ушах нарастал гул. Но каждое слово, произнесенное Зейнаб, раскаленным металлом отпечаталось в моем рассудке.

— Твой отец… он подверг ее убийству во имя чести… Прости, я пыталась ему помешать… Я видела все. Она не была виновата, но Давуд избил меня и запретил говорить…

— Своих детей ты, трусливая самка шакала, любишь сильнее! — голос Амани дрогнул, едва не сорвавшись в рыдание. — Она все мне рассказала, Висам. Эта женщина, с которой мы делили кровь и стол, чьего сына я спасла, рискуя своей жизнью, малодушно молчала! Побоялась позвонить мне и тебе, чтобы мы спасли твою жену от ярости Давуда…

Голос мой прозвучал спокойно. Даже холодно, отстраненно. Когда умирает душа, обычно это происходит именно так. Под анестезией психики.

— Он заставил конюшего напасть на Аблькисс. Потом этого человека убили… Она… твоя жена узнала то, что не полагалось… Она осталась чиста перед тобой, Висам! Не верь, ее вины не было…

По щекам Амани катились слезы. Только я уже не принадлежал сам себе. Перешагнул через вытянутые ноги Зейнаб, прошёл мимо матери. Ноги несли меня к кабинету отца.

В сердце бушевал убивающий огонь, а тело сковало арктическим холодом. Я шел, не понимая, что размытая картинка перед глазами — не стрессовая слепота, а мои слезы, которые катятся по лицу, падая на пиджак и рубашку. Что психика пока что выдержала первый удар — но это ненадолго. Скоро стена защиты рассыплется на атомы, и прожжет несовместимую с жизнью дыру в моем сердце.

Меня пытались остановить. Я лишь скользнул затуманенным взглядом по охране покоев эмира, поднял руку…

Меньше минуты. Охая, оба пытались встать, вытирая кровь из разбитых носов и губ. Мои кулаки тоже окрасились чужой кровью. Я распахнул двери в отцовский кабинет, остановившись на пороге.

Нет, не от нерешительности. Может немного — от нового удара боли, усилившего выброс слез, без рыданий и асфиксии. Поднял голову, глядя в лицо отца, как ни в чем не бывало восседающего за столом с кальяном.

Теплый ветер как будто коснулся моей спины на миг, не сумев ни на йоту согреть лютый холод. Он носил ее имя. Часть ее души, еще не отбывшая в чертоги Аллаха…

Шаг, второй. Неотвратимость распахнула свои объятия. Всего лишь полшага до пропасти. Сознанию больше не хватило сил обороняться. Остались последние миллиметры оборонных стен…

— Ты убил ее. Ты убил мою Аблькисс. Ты забрал мою жизнь, отец.

Давуд не ответил. Смотрел, как я приближаюсь, не делая попытки встать или отшатнуться.

— Ответь мне, отец. Скажи, что у тебя не хватило духу убить и меня заодно. Что ты отправил ее прочь, а не сжег живьем.