Неоконченный портрет

Вполне объяснимая страсть, если учесть, что ей необходимо заботиться о рекламе: у художника должен быть свой имидж.

Эшли уже давно не оглядывалась на моду и на то, что принято. Еще будучи подростком, она стала одеваться по-своему, чем весьма раздражала своих старомодных бабушку и дедушку. С тех пор ее стиль в одежде не менялся, она сохраняла верность неожиданным цветовым сочетаниям. Цвет и фактура вдохновляли ее и как женщину, и как художника. А если люди типа Кэтрин Кларк вздрагивают при виде ярко-каштановых волос, развевающихся над ее фиолетовыми, оранжевыми, алыми и золотистыми нарядами, — тем лучше!

Было уже почти десять вечера, когда, к нескрываемой радости Кэтрин, Эшли встала из-за стола, пожелала спокойной ночи и пошла к себе. Слава богу, хоть в этой угловой комнате спального крыла она никому не помешает, даже если соберется работать до поздней ночи. Эшли разделась, накинула рабочий халат, отодвинула занавеску с портрета Лоренса и некоторое время смотрела на него. Потом, смешав каплю кобальта с белой краской, нанесла еле заметный мазок на горделивый изгиб носа, чтобы увеличить ощущение ослепительно-яркого солнца, застывшего в зените над его непокрытой головой."

"Эшли отступила назад и поразилась: жизненная сила Лоренса, его притягательная уверенность в себе столь ощутимо исходили от полотна, властно окутывая ее, что пульс вдруг участился и она поймала себя на том, что подсознательно сопротивляется его чарам. Что же в нем так неукротимо притягивает ее? В ее окружении в красивых мужчинах недостатка не было, и, несмотря на скромность, она понимала, что при желании покорила бы почти любого. Но им всегда чего-нибудь не хватало — самодостаточности, что ли? У Чарли ее тоже не было. Потому-то он и крутил роман за романом, всегда с женщинами помоложе, будто бы опасался, что если остановится, то окажется всего лишь обычным, ничем не примечательным пожилым вдовцом, хоть и с талантом выше среднего.

Не хотела бы она себе такой же судьбы. Ни одному мужчине не сбить ее с пути, даже Лоренсу О'Мэлли. Хотя если начистоту, то приходится признать, что с Лоренсом игра довольно опасна. Что-то между ними определенно происходит, какая-то искра проскакивает, заставляя ее позабыть все на свете, включая даже Роберта. Вот это ловушка! Если Лоренс обрел власть над ее физическими желаниями, ее мыслями и душой, то не слишком ли опасно это чувство, не любовь ли это?

Ну разумеется, нет. Он не скрывал, что хотел затащить ее в постель, и чему тут удивляться? Жизненный опыт научил ее, что люди его положения считают художников всего лишь игрушкой. Очень многие из ее предшественников проторили дорожку к так называемой свободной любви и стали скандально известны своими похождениями.