Наложницы ненависти

— Я решил? — удивился наемник. — Солнышко, это Кувалда так решил и его кретины подданные, а я просто не стал их переубеждать. Я тоже считаю, что Гомори проедет мимо. Откуда ему знать, что здесь живут эти уроды?

— Тогда к чему этот балаган?

— Теперь у нас есть солдаты, — рассмеялся Артем, но тут же посерьезнел. — Значит, так, Инга, немедленно звони Биджару и сделай срочный заказ на следующие штучки…

«Ненависть — это одиночество. Ненависть — это огонь, пожар, пылающий в глазах, безумный вулкан, управляемый железной волей. Ненависть испепеляет все вокруг, и нарушить этот закон невозможно: ненависть требует жертв. Пожар не живет без дров, вулкан умирает без лавы. Пожар должен пылать, иначе он сожжет сосуд, который наполняет. И нет благодати в том, чтобы быть сожженным собственной ненавистью. Кадаф склоняется перед тем, чей пожар виден издалека и отражается на звездах.

Ненависть — это одиночество. Даже тот, в ком пылает такой же пожар, тот, кто может понять, тот, кто брат. Даже он не будет вместе с тобой — он будет рядом.

Ненависть — это одиночество».

«Азаг-Тот сумел создать великолепную теорию и блестяще применил ее на практике. Философия Кадаф не просто воспитывает беспощадных маньяков, она намертво сковывает их между собой, превращая сборище эгоистичных, самолюбивых и злобных подонков в необычайно сплоченную команду. Иерархи Азаг-Тота ненавидят друг друга, но готовы умереть друг за друга. Я видел, как На-Хаг и Ситри дрались плечом к плечу и, прикрывая один другого, проявляли чудеса героизма. А меньше чем через сутки На-Хаг с радостью помогал Азаг-Тоту подвергать Ситри таким мучениям, что даже мы, привыкшие к разным вещам, увидели и переняли пару очень неожиданных приемов… Да… Вообще, скажу вам откровенно, если бы нашей семье было на десять-пятнадцать тысяч лет меньше, князь наверняка увлекся бы философией Кадаф. Рациональное зерно там присутствует… Да… Особенно интересное для молодых семей, хм, так сказать, еще честолюбивых… Там очень своеобразная система ценностей…»

Кортес, стоящий в одной из беседок Бородинского моста, сплюнул в реку и бездумным взглядом проводил проносящуюся по соседнему мосту электричку метро. Заходящее солнце поигрывало на стеклах домов, разбивалось об уродливое здание английского посольства и тонуло в Москве-реке, наполняя ее пылающей звездной кровью.

Комментарии Сантьяги, которые комиссар, несмотря на свою занятость, успел дать наемнику, были бесценны. Кортес догадывался, что во всем Тайном Городе только Сантьяга да разве что князь помнят Большую войну Кадаф, и, учитывая основательность навов, можно было не сомневаться в том, что Темный Двор предельно внимательно изучил столь серьезного врага.

«Наша задача упрощается тем, что Яна только ступила на этот путь.