Нам нельзя

Она вчера не отвечала на мои звонки, а мне так важно услышать новости о Глебе!

— Возможно, новостей нет?

— Но тогда почему бы просто не снять трубку и не сказать мне об этом?

Мы встречаемся в центре города в небольшой кофейне. Заказываем кофе и десерты.

Янка немного обижалась на меня за то, что я бросила вуз, но потом остыла. Мы с ней не разлей вода. Наверное, такая реакция вполне нормальна. Ей будет сложно без меня, а мне без неё. Но никто же не запрещает нам общаться вне университета?

— Такой прикол расскажу! — смеётся Янка. — Вчера на лекцию припёрся Лев Борисович. Достал журнал, стал проверять всех присутствующих по списку. Назвав твою фамилию, ехидно улыбнулся и жирным шрифтом вывел прогул. Мы с ребятами с трудом сдерживались, чтобы на всю аудиторию не захохотать. Терпели-терпели, до тех пор пока он не попросил передать Крыловой, что в новом семестре ей не поздоровится! Как сидорову козу гонять по предмету будет.

— Вы признались? — улыбаюсь я.

— Да, когда перестали ржать. Эта новость выбила его из колеи! Теперь не к кому придраться будет.

— Переживёт, — фыркаю я."

"— Естественно, но не поверишь, всю оставшуюся лекцию он был сам не свой. Вроде объясняет материал в своей привычной манере, но голос такой грустны-ы-ый!

Я комкаю в руке салфетку, с трудом сдерживая слёзы. В последнее время я стала жутко раздражительной и плаксивой. Одно только слово может выбить меня из колеи. Вот и сейчас: Янка рассказывает короткую историю и мне бы выдохнуть с облечением, что ушла из нелюбимого вуза, но я почему-то грущу. Надеюсь только, что никогда не пожалею о своём выборе.

На улице конец марта, и в город приходит долгожданное тепло. Правда, в нашем сибирском городке плюс три градуса — это уже почти жара.

Я медленно бреду по улице, сжимая в кармане телефон. Всё жду, что Света перезвонит, и тогда мне не придётся подниматься к ней домой, но от неё ни звонка, ни сообщения.

По счастливой случайности дверь в её подъезд оказывается открытой. Я поднимаюсь в лифте на нужный этаж. Не могу объяснить самой себе, что не так. В груди тяжело ноет, а паника быстрым потоком разносится по венам. Что, если Глебу вынесли приговор? Что, если адвокат не смог ничего сделать? Вдруг Света не хочет отвечать на мои звонки только поэтому?

Нажав на звонок, отшагиваю назад. Дверь тут же открывается, на пороге застывает Света. Мы не виделись давно, примерно две недели, чаще созванивались по телефону. Она не выглядит расстроенной, и это немного, но утешает меня. Значит, с Глебом ничего критичного.

— Ника? — вскидывает она брови. — Неожиданно.

— Здравствуй. Ты не отвечала на мои звонки, поэтому я решила приехать лично. Есть какие-нибудь новости о Глебе?

Сестра Воронцова поворачивает голову назад и закусывает губу.