Нам нельзя

* * *— Ника-а, котёнок, не плачь, прошу, — ласково гладит  по спине Яна. — Мужики, они странные создания. Мои родители хотели развестись, когда мне было пятнадцать лет, помнишь? Отец даже кое-какое время жил отдельно, на съёмной квартире.

— Ян, у твоих родителей был просто кризис. У моего отца внебрачный ребёнок!

— Уверена, что они помирятся. Да, им нужно будет время.

Я ещё сильнее плачу. Ребёнка, увы, так просто не вычеркнешь и не забудешь.

— Давай отвлечёмся, а? — предлагает Яна. — В клуб поедем, выпьем?

— Ты шутишь? Скажи, ты сейчас шутишь?! У меня, чёрт возьми, жизнь рушится! Всё, во что я свято верила, ломается и крошится, а я стою, наблюдаю за всем этим со стороны и понимаю, что собрать заново ни за что не получится. Осколки слишком мелкие…

Янка наливает мне вино и просит выпить залпом. Прошло почти четыре часа с тех пор, как родители поднялись в нашу квартиру, чтобы поговорить. Я звонила маме, но она скидывала звонки. Мне было страшно, что она что-нибудь сделает с собой. В последнее время мама и без того была раздражительной.

Алкоголь туманит мой мозг, согревает тело и кардинально меняет настроение, но злость на отца никуда не девается. Она душит. Горькие тихие слёзы сменяются истерическим смехом и тупой ноющей болью в левой половине груди. Глеб за решёткой, у отца вторая семья…. Что ещё приготовит мне жизнь? Когда кажется, что я больше не выдержу, появляются всё новые и новые сюрпризы. В один прекрасный момент я просто сломаюсь, мне не под силу это вынести."

"Становится до ужаса интересно, знал ли Воронцов о том, что у отца есть внебрачный ребёнок. Я делаю глоток вина, пьянею ещё больше и понимаю, что да, скорее всего, он знал. Возможно, знал ещё Артур, папин товарищ. Я вспоминаю, как на одном семейном торжестве он странно подкалывал отца. Тогда я не придала никакого значения слову «гарем», но сейчас всё встало на свои места. Глеб тоже знал. Он всё знал и не говорил мне.

Звонок от мамы раздаётся в десятом часу вечера. Я тут же снимаю трубку и выжидающе молчу. Хочу, чтобы она заговорила первой.

— Никуш, ты сможешь ко мне приехать? — звучит приглушённый голос. — Тебя всё ещё ожидают суши.

Я тут же закусываю нижнюю губу до крови, чтобы в очередной раз не завыть.

— Мам, могу! Сейчас только Тумана покормлю и сразу же вызову такси. А папа?..

— Он.. ушёл. Я помогла ему собрать вещи.

Глава 55

На следующий день я забираю документы из вуза.

В деканате хватаются за голову и пытаются меня переубедить, но я непреклонна. Ухожу. Не хочу забивать голову тем, что мне никогда в жизни не пригодится. Я сотню раз говорила отцу, что строительство — это не моё. До дрожи, до отвращения и тошноты. Он приводил весомые аргументы, и я ломалась, подстраиваясь под него. Это же папа. Он лучше всех знает, как правильно и как нужно. Он опытный и умный.