Нам нельзя

Я та же Ника Крылова, студентка, подруга Яны, девушка Ромы и дочь своих родителей. Но подсознание шепчет, что я уже не та, потому что думаю о взрослом мужчине, о котором думать не должна.

Я забираю свой смартфон, отвечаю на все поздравления друзей и договариваюсь о встрече с Яной. Её родители уехали кататься на лыжах, поэтому квартира полностью в нашем распоряжении.

Я прощаюсь с родителями, надеваю верхнюю одежду и, к собственной радости, понимаю, что шапку... шапку-то я забыла в квартире у Глеба! Янка живёт недалеко —буквально на соседней улице. Сунув руки в карманы куртки, я вздрагиваю от прикосновения к прохладному металлу, который нащупывают мои пальцы. Это ключи от квартиры Глеба. Меня наполняет такая радость, что всю дорогу до дома подруги я довольно улыбаюсь. Означает ли это, что мы с Воронцовым ещё раз увидимся? Не знаю! Но очень сильно хочу в это верить.

Глава 5

Ника"

"Янка достаёт из бара бутылку вина, садится напротив и щедро наполняет бокалы. У неё этого добра навалом — мать работает участковым гинекологом и постоянно таскает домой алкоголь и сладости.

Подруга с любопытством выслушивает мою вступительную речь и ни разу не перебивает. Я говорю сбивчиво, возможно, где-то упускаю детали — всё потому, что на эмоциях.

— Ещё что-нибудь расскажешь о нём?

— Ну… Глеб красивый. Такой, знаешь, мужчина-мужчина, хотя на первый взгляд мне показалось, что выглядит он устрашающе. Высокий, сильный, мощный.

— Батюшки…

— Мне кажется, что я много думаю о нём. Каждую секунду в голове прокручиваю.

— Ого, как тебя шарахнуло, Крылова!

— Только ты никому не рассказывай, ладно?

— Я могила. Ты же знаешь.

Я знаю, но почему-то всё равно опасаюсь. Янка меня никогда не подводила, а мы, на секундочку, знакомы ещё с первого класса. И я всегда платила ей тем же. Знала все тайны подруги, но ни одной живой душе не проговорилась.

У меня не было родных братьев и сестёр. Как-то не сложилось, хотя мама однажды обмолвилась, что хотела родить ещё, но, кажется, у неё случился выкидыш. Поэтому Янку я по праву считаю своей сестрой.

— Мне кажется, что у меня стокгольмский синдром, — усмехаюсь я, делая глоток вина.

— Симпатия жертвы к насильнику? Да ну! Глеб не насильник.

— Согласна. Но по-другому я не могу понять, почему меня так пробрало. Ни с кем другим подобного не было, а здесь словно… любовь с первого взгляда.

— Я в неё не верю, — тоном знатока произносит Яна.

— Я тоже, — отвечаю куда менее уверенно.

— Ну он хоть номер телефона у тебя взял?

— Нет, что ты! — мотаю головой. — Глеб себя очень выдержанно вёл, руки не распускал и не приставал с того момента, как узнал, кто я.

— Ох… Крылова, ты так описываешь его, что я сама сейчас влюблюсь.

— О том, чтобы оставить ему свой номер не шло даже речи. Я для него маленькая девочка… Дочь его друзей.