Нам нельзя

Жаль, конечно, ведь та, что осталась у Глеба, была моей любимой. Её связала бабушка по моему заказу. Она просто обожает это занятие! И тот молочный свитер, на который я пролила шампанское тоже связала она. Но ничего не поделать — на улице который день стоит двадцатиградусный мороз, уши мёрзнут, а поехать к Глебу я так и не решаюсь.

— Ник, я поговорить с тобой хотел, — произносит папа, когда я возвращаюсь поздним вечером домой."

"Бабушке стало значительно лучше, и она буквально пинками вытолкала меня из своей квартиры.  Она у меня добрая, просто любит порядок и одиночество. А ещё бабуля сказала, что я не обязана сидеть рядом с ней круглыми сутками. Для этого у неё есть дочь. Но мама занята — она постоянно совершенствует свои навыки и занимается саморазвитием. Это у меня каникулы в универе, и я свободна как ветер.

— Говори, пап.

— На свой день рождения я пригласил Рому и его родителей.

— Ну окей, — я снимаю с себя обувь и куртку и прохожу на кухню. — Это твой день рождения, а не мой.

— Он сказал, что ты не отвечаешь на его звонки.

— Я отвечала! Просто предупредила, что у меня пока нет времени для встреч.

— Ладно, — вздыхает отец. — Может, на празднике пообщаетесь и помиритесь… Сделаете отцу подарок.

— Пф-ф! Подарок я тебе купила ещё в декабре.

Мы втроем садимся за ужин, что бывает очень-очень редко. Отец недоволен, что мать вновь заказала доставку, а мама отвечает ему, что он мог бы и сам приготовить еду, раз такой умный. Я уже не реагирую на эти споры. Привыкла, что ли.

— Ты Орлова пригласил на свой день рождения?

— Не успел.

— А Лику Жарову?

— Тоже ещё не звонил.

— Кого ты вообще позвал? — возмущается мама.

— Кузьминых, Валенцовых… — перечисляет папа, включая фамилию Ромкиных родителей. — Глеба Воронцова.

В этот момент у меня замирает сердце. Клянусь, что несколько секунд мне кажется, будто я не дышу, не живу и ничего не чувствую… На папином празднике будет Глеб! Боже мой… Боже! Я улыбаюсь украдкой и кусаю губы, чтобы не заметили родители.

Сердце вновь начинает биться, когда я перевариваю эту информацию. Только теперь оно стучит ускоренно, и радостно, и та-а-ак сильно... Настолько, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

— Глеб? — удивляется мама. — А он в городе?

— Да, говорит, что взял отпуск впервые за пять лет. Вроде как с женой развёлся.

— Он по-прежнему в ФСБ работает? — вкрадчиво спрашивает мама.

— Не знаю, Мариш. Он не делится такими подробностями, но по слухам, да.

— Тогда неудивительно, что от него жена ушла, с такой-то работой, — начинает сплетничать мама.

Я с места не двигаюсь. Внимательно слушаю и поглощаю каждое слово, сказанное родителями. Мне важно знать о нём всё. Каждую деталь. Любую подробность.

— Может, это он её бросил? — скалится папа.