Нам нельзя

Замираю на месте,  потом быстро стягиваю с себя сапоги.

Я удивлённо смотрю на Воронцова, пытаясь понять, что здесь происходит. Его взгляд теплеет, оттаивает, на лице мелькает едва уловимая улыбка.

— У нас гости?

— Почти. Проверишь?

— Я видела, что он угрожал тебе, — произношу почти шёпотом. — Захаров… говорил будто бы спокойно, выдержанно, но теперь я понимаю, что он делал это хладнокровно, пытаясь продавить.

— Ник, проехали, ладно? — вздыхает Глеб. — Это не твои проблемы.

— Как это не мои? Это я во всём виновата…

— Послушай, мелкая, ты ни в чём не виновата, просто впредь постарайся избегать компаний, где будет крутиться твой бывший Ромео. Не обещаю, что в следующий раз я вообще смогу остановиться, чтобы его не убить. Разбираться, виноват он или нет, тоже не буду.

Его лицо вновь напрягается и становится суровым, брови сходятся к переносице. Я обещаю себе, что впредь буду поступать именно так, как Глеб того просит, чтобы никогда не подвести его и не прибавить проблем. Я же взрослая девочка? Он не мой родитель — он мой мужчина.

Воронцов сильно сжимает ладонями мои ягодицы, утыкается лицом в шею, царапает щетиной нежную кожу, которая отзывается на каждое его движение. Мои трусики намокают, низ живота привычно тяжелеет.

Я обнимаю его руками за плечи и подставляюсь под поцелуи. Как он и обещал, губы не трогает. Снимает с меня бежевый пиджак, небрежно бросает его на пол и начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Они мелкие, а пальцы у Глеба крупные, поэтому он не всегда успешно справляется с задачей.

— Сними, — раздражённо говорит он и упирается спиной в стену, закидывая руки за голову и нетерпеливо наблюдая.

Я торопливо снимаю рубашку, оголяя плечи и оставаясь в одном бюстгальтере. Волоски на коже вздыбленные, грудь часто вздымается от тяжёлого дыхания. С застёжкой Воронцов справляется быстро, тут же опускает горячую ладонь на мою грудь, без особой нежности сжимает, а затем касается её губами и втягивает в себя сосок, задевая его кончиком языка.

Я протяжно стону и зарываюсь пальцами в его жёсткие волосы. Полностью расслабляюсь и отдаюсь нашему обоюдному безумию.

Свободной ладонью он проскальзывает под резинку моих брюк. Сначала надавливает на чувствительный бугорок сквозь бельё, а затем отодвигает трусики в сторону и довольно хмыкает:

— Блядь. Ты вся мокрая.

Я ничего не отвечаю, только громче стону, когда он входит в меня двумя пальцами и начинает двигаться. Внутри меня словно сжимается какая-то невидимая пружина, но я понимаю, что для разрядки этого мало. Я хочу, чтобы кожа к коже, чтобы он во мне, чтобы теснее, жарче, ближе, ярче, до мурашек и пота…

— Хочу твой член, пожалуйста… — шепчу Глебу на ухо.

Глава 48

Глеб

Мы делаем несколько коротких остановок, прежде чем оказываемся в спальне.