Нам нельзя

Из одежды на Нике только брюки и трусики. Остальные шмотки остались где-то на кухне.

Острые соски задевают мой свитер, Ника трётся об него так сильно, что периодически теряет равновесие. Она обнимает меня за плечи, тянется ближе, чтобы коснуться губами и провести кончиком языка по моей шее.

Сжимаю мягкую грудь в ладонях, целую каждый обнажённый сантиметр совершенного тела, не без удовольствия наблюдая, как она плавится и сильнее ко мне прижимается.

Я никогда не был обделён женским вниманием, но сейчас меня по-настоящему уносит. Возможно даже, впервые. С другими не вставляло так часто целоваться, ласкать, трогать и шептать какие-то банальные пошлости на ухо. От Ники хочется не только брать, но и отдавать взамен. В три раза больше.

Голову дурманит нежный запах её кожи: клубничный,  в меру сладкий. Идеальный, блядь. Надавив на плечи, я мягко опускаю ее на кровать, снимаю с себя свитер и щёлкаю пряжкой ремня, а затем тяну вниз её штаны вместе с мокрыми в хлам трусами. Как тут, чёрт возьми, спокойно отказаться от неё на три месяца? Как не сойти с ума от неизвестности, пока она одна в этом городе будет?

Светлые волосы разметались по постели, острые коленки сжаты, а глаза блестят, будто пьяные. Она близка к разрядке, стоит только коснуться чувствительной кожи между ножек, нажать сильнее, совершить круговые движения пальцами или толкнуться в неё напряжённым на максимум членом, а лучше всего…

— Ляг на меня сверху, — произносит она со стоном.

— Позже.

Подхватив её ладонями под ягодицы, я одним рывком тяну её на себя. Целую впалый живот, пупок, чуть ниже, ещё… Закидываю стройные ноги себе на плечи. Ника дёргается словно от удара током, приподнимается на локтях, удивлённо распахивает зелёные глаза и приоткрывает рот."

"— Глеб, я думала ты пошутил…

— Мелкая, я не шучу такими вещами.

— Может… не надо?

— Расслабься. Договорились?

Мои слова действуют на неё прямо противоположно: Ника напрягается ещё сильнее, когда я целую низ живота. Взгляд не отводит, смотрит будто заворожённая, но смущается, так, что пятнами покрывается не только лицо, но даже шея и предплечья.

Она несмело разводит ноги шире, показывая мне всю себя: такую невинную, нежную, розовую и до предела возбуждённую. Я подаюсь вперёд, провожу языком между складками. Первые движения медленные, лёгкие, чтобы привыкла. Она качает головой, мычит и закрывает глаза, сминая пальцами простыни. Её запах повсюду, стоны отчётливой вибрацией отдают мне в уши.

Ника смелеет и ёрзает на месте, жестами умоляя продолжать ещё и ещё. Ей до разрядки немного осталось. Всего ничего.

Моя ширинка натянута до предела, член буквально ломит от звериной похоти. Я представляю, как возьму её сзади, войду в такую мокрую и распалённую.