Не мой, не твоя

Мы подготовимся, соберем…

— Где она?

Юрий Иванович молчал, потом без слов показал на одну из комнат.

Тимур обернулся ко мне, кивнул, мол, давай, скорее иди за дочерью. Я торопливо разулась, сняла пальто, сунула его Тимуру. Но тут дверь медленно приотворилась, и в холл вышла моя Оленька…

Протяжно, со стоном выдохнув, я кинулась к ней, опустилась на колени, прижала её к себе, теплую, заспанную. Потом отстранилась, чтобы наглядеться на родное маленькое личико.

— Доченька моя… — прошептала я и задохнулась. Горло перехватило спазмом. Я целовала её щечки, крохотные пальчики, прижимала к губам ладошку, и уливалась слезами, бормоча: — Птенчик мой маленький… солнышко моё…

Глава 18

Тимур

— Куда вас? — спросил я Марину, когда мы выехали из поселка и поползли в сторону города. Больше уже не гнал, чтоб не пугать ребенка. Да и встречу с поставщиками я все равно уже похерил. Отзвонился только отцовскому заму, чтобы сам выкручивался и, если что, звонил мне, я на связи."

"Марина теперь сидела сзади, устроив на коленях дочку. Целовала её и что-то приговаривала на ухо. Я поглядывал на них в зеркало и время от времени ловил себя на том, что улыбаюсь. Я её такой счастливой не видел с прошлой жизни.

Дочка её тоже забавная. Маленькая, глазастая. Сидела на коленях у Марины смирно, не капризничала, позволяла себя тискать, но при этом смотрела только на меня и смотрела неотрывно, хмуро, исподлобья. И за всю дорогу не произнесла ни звука, что, может, и странно, но вообще-то хорошо. Не люблю, когда тарахтят и капризничают.

Я только раз видел таких вот маленьких детей вблизи — в гостях у Пашки Грачева. Его пацаны стрекотали без умолку, так что я не выдержал и свалил, пока голова не взорвалась от их гвалта. А Маринина мелкая молчала, не сводя с меня напряженного изучающего взгляда, какого-то совсем не детского.

Зато сама Марина выглядела как пьяная, аж смешно, если честно.

Не сразу откликнувшись на мой вопрос, она наконец подняла лицо, посмотрела на меня в зеркало и переспросила со счастливой улыбкой:

— Что?

— Куда вас отвезти?

— А-а, — кивнула она и снова расплылась. — На Помяловского, дом я потом покажу.

Больше я её не дергал, любовался молча. Когда она улыбалась вот так, не из вежливости, а именно от счастья, становилась ещё красивее, глаз не оторвать. Только когда свернул с Лермонтова на Помяловского снова прервал её нежное лопотание.

— Марин, куда теперь?

— Прямо до ближайшего поворота и направо. Дом десять, средний подъезд.

Это оказалась обычная панельная пятиэтажка. Я остановился, обернулся к ним.

— Приехали.

Она с неохотой оторвалась от своей серьезной дочери, посмотрела в окно.

— Ой, точно. Оленька, мы приехали, теперь мы будем жить здесь, — проворковала она и показала пальцем на пятиэтажку.