Никому о нас не говори (СИ)

Слышится треск рвущейся ткани...

Полина отпускает меня, а я слишком резко выпрямляюсь. Удержать равновесие не удаётся. Пошатнувшись на каблуках, я приземляюсь на пол. Успеваю выставить руки, чтобы не упасть плашмя, но больно ударяюсь правым бедром о паркет. На нём уже кругом рассыпаны черные блёстки и пайетки.

Кажется, я порвала Полине платье. Поднимаю на неё глаза и вижу — так и есть. Край её модного наряда разорван почти до бедра.

А ещё я замечаю, что в коридор вывалилась и вся компания Петровой. Они просто стоят за её спиной. Один из парней уже достал телефон, только это не имеет никакого значения. Потому что взгляд Полины становится совсем невменяемым. Она скалится и сжимает кулаки.

— Тварь! Тварь! — орёт и снова бросается ко мне.

Наносит удар ногой по моей ноге. Я словно от реальности отключаюсь. Растерянность, боль, ядовитый вкус унижения... Я вдруг перестаю ощущать их. В эту секунду, когда вижу перед лицом горящие ненавистью глаза и длинные ногти Петровой, всё, чего мне хочется, — это ответить ей тем же. Такой же ненавистью. Злостью.

Моё тело решает не уворачиваться. Я хочу дать сдачи.

Бушующий в крови адреналин, кажется, выжег все мои установки, что на жестокость отвечать жестокостью нельзя. Сейчас же я другого выхода не вижу, когда Полина наваливается на меня.

Я больше ни о чём не думаю. Голова теперь отдельно от моих рук и ног. Я не умею драться. Не знаю, как защищаться, но как-то делаю это. Чувствую между пальцев волосы Полины. Хватаю их. И, стиснув зубы, с диким, нечеловеческим остервенением дёргаю. Петрова шипит, и, кажется, её острый ноготь проходится по моей щеке, потому что меня будто огнём полоснули.

Всё вокруг превращается в сюр: голоса, змеиное шипение Петровой, моё бешеное сердцебиение. Я и Полина дерёмся. Она придавливает меня к полу. Пытается вцепиться мне в горло, а я отбиваюсь как могу. Кислород в лёгких горит от гнева и злобы. Они как серная кислота — прожигают изнутри.

Но неожиданно Полина отрывается от меня. Да и не только от меня, но и от пола. Считаные секунды она словно парит надо мной. Пытается дотянуться, зверски сверкая глазами. Но её лишь оттягивает дальше. А потом она и вовсе исчезает из моего поля зрения, я же остаюсь лежать на полу.

— Горин! — по ушам бьёт истеричный вопль. — Горин, пусти! Я ещё с ней не закончила.

Эта фамилия ударяет как кувалда по наковальне. Она звенит у меня в ушах. Горин? Тимур здесь? Я делаю один глубокий вдох, наполняя лёгкие чувством облегчения. А дальше дышать тяжело. Поднимаюсь на ноги. Они почти не держат. Всё как в тумане. Именно так я вижу знакомое чёрное худи и бритый затылок.

Тимур действительно уже здесь. Он припечатал к стене Петрову, обхватив её одной рукой за шею.

— Не приближайся к ней, — слышу его пугающе низкий рык.