Не гореть!

У меня тут семейный кризис — горчица закончилась, — рассмеялся Дэн и сказал уже матери: — Я договорю и схожу в магазин, подходит?

— Так бы сразу, — удовлетворенно прищелкнула языком Маргарита Николаевна, но вместо того, чтобы оставить его в покое, подошла ближе: — А в трубке что за Оля?

— Если эта Оля хорошая, зови ее к нам, балда!

— Мама! — Дэн снова попытался избавиться от родительницы, изобразив на лице хмурый вид.

— Я всего лишь предложила! — пожала плечами мать и демонстративно направилась к двери. Вышла из комнаты, но явно недалеко, до кухни она не дошла. Шаги замерли в соседней комнате.

— Прости, — усмехнулся Дэн, вернувшись к разговору. — Как успехи в учебе?

— Могло бы быть и лучше, но в целом не так плохо, как у других. Твоя мама всех твоих девушек приглашает в гости?

— Как все мамы, наверное. У тебя не так?

— Не так, — Оля в своем Харькове ненадолго замялась, но все-таки довольно бодро продолжила: — Причина наших семейных кризисов, по счастью, не горчица. Так, ерунда всякая.

— А с Артемом ты их знакомила? — завел Басаргин любимую песню.

В ответ на которую она традиционно не стала смущаться, а только задиристо расхохоталась.

— Прости, — сквозь смех выдавила из себя Надёжкина, — прости, но этот смертельный номер я не стану исполнять даже ради тебя.

— Смертельный для Артема?

— Для папы! Довольно ему одного отщепенца в семье.

— Вот и бросай его. Не расстраивай папу.

— А если допустить, что я его люблю? Заставишь сравнивать кого люблю больше — папу или Артема?

— Нет, — Денис перевел дыхание и вышел на балкон. Помолчал некоторое время. Дурочка малолетняя со своим Артемом. Не мешок же на голову ей натягивать? Внизу появились Глеб с Ксюхой, видела бы их мама! Парамонов волок свою Кроху разве что не под мышкой, Ксюха деловито вынимала из машины традиционный «Киевский». И, задрав голову, весело помахала Дэну рукой. Он махнул сестре в ответ и проговорил: — Оль, ты когда возвращается?

— Нескоро. В феврале. Ты успеешь привести к маме парочку хороших Оль.

— Счастливого Рождества, Денис.

И в трубке безо всяких отголосков праздника тонкой линией протянулась тишина, которая их разъединяла.

Сунув телефон в карман, Басаргин еще постоял на балконе, совсем не чувствуя холода, не понимая, что происходит, и едва ли не впервые не представляя, что делать. В отличие от Маргариты Николаевны. Та всегда знала, что, когда и кому надо делать. Денису — идти за горчицей. Он усмехнулся и отправился в кухню.

Дражайшая матушка стояла у плиты и помешивала что-то в кастрюльке. Отец рядом с полным осознанием величия собственной миссии нареза́л огурец. Запах сосны, которым провоняли все комнаты, здесь смешивался с запахом дома, в котором он вырос.

А еще у мамы с годами совсем не менялся голос.