Не гореть!

И ровно так же, как когда ему было пятнадцать, она проговорила:

— Только мне французская нужна, с зернышками!

— Пока не найду — не возвращаться? — усмехнулся Дэн.

— С этой Олей у тебя серьезно? — ответила вопросом на вопрос Маргарита Николаевна.

— Пап, уйми маму! И скажи ей, что подслушивать нехорошо, — беззлобно проворчал сын.

— Не продолжить фамилию Басаргин — тоже нехорошо, — вздохнул Виктор Антонович.

— И ты туда же! — совсем развеселился Денис. — Продолжатели ваши уже приехали, сейчас подтянутся. А я за горчицей. Если что — сгоняю в Париж.

С тем и вышел. Глеба с Ксюхой он встретил на лестнице. Лифт в честь праздника не работал, и они медленно, но уверенно взбирались в гору.

— Ясного неба, — отсалютовал Дэн.

— И тебе не гореть, — подхватила Ксения.

— Лечить вас всех все равно буду я, — проворчал ведущий хирург больницы имени однофамильца полкана, Глеб Львович Парамонов, вытаскивая из-под мышки Кроху, чтобы не пришлось откачивать еще и ее бабушку.

06. Февральский ливень

«Домой я на Интерсити поеду, быстрее».

«Все бы тебе быстрее да быстрее, Лёка. Вам всем».

«Вам — это кому, ба?»

«Не ба! Миллион раз тебя просила! Какая я тебе «ба»?»

«Самая лучшая. Но намек понят, — она закрепила ремешок на рюкзаке и улыбнулась. Оставалось прощаться. — Между прочим, Леонила Арсентьевна, от сигнала из диспетчерской и до выезда пожарной бригады проходит не больше минуты».

«Как это они успевают?» — искренно удивилась бабушка, хлопая длинными, все еще темными и густыми ресницами.

«И я успевать буду!» — пообещала Оля.

«Иногда я начинаю понимать Надёжкина».

«Иногда его понимаю даже я! Но ваше с ним взаимное окостенение мне не подходит».

«Лёка, ну как не стыдно! Ты живешь в окостеневшем доме, где время никогда не станет бежать».

«А здесь я вне времени выдыхаю. Но из Харькова все равно рвану на Интерсити».

Так уж случилось тогда, в ее самую первую сентябрьскую установочную сессию, что на Интерсити она опоздала. Поезд едет быстро, а Лёка в пробке стоит. И уезжала она в Киев ночным, единственным, на который успела купить билет. С тех пор и повелось. Ей тогда еще восемнадцати не было, и на работу ее не брали. В пожарную часть только с восемнадцати можно. Все за бабушкин счет. И учеба, и билеты, и вся жизнь. Сама Ольга ушла из дому буквально в том, в чем была. И пока не догадалась вернуться к «куклоделию», чтобы хоть что-нибудь зарабатывать.

Все это происходило до того, как в ее мире снова появился Денис. Но тогда и была положена традиция — ездить этим ночным поездом домой. Последний день в Харькове она неизменно проводила, слоняясь по городу с рюкзаком за плечами, оставив остальной багаж в камере хранения. Пила кофе и разглядывала людей. Думала, что дальше.