Назови меня своей

Я засмотрелась на это постоянно меняющееся кружево, чувствуя, как в душе разливается умиротворение и спокойствие. Воспоминание о недавнем наказании отошло на задний план, уже не царапало сознание неправильностью или нервными мыслями о собственной испорченности, и я посчитала это добрым знаком. Тишина не давила на уши, она окутывала мягким невесомым облаком, и я наслаждалась этими минутами покоя, жмурясь, как кошка и улыбаясь просто так. Когда бесшумно открылась дверь, впуская лордов Харрэлов, я даже не вздрогнула, лишь чуть повернула в их сторону голову. Такие привычно домашние, в свободных штанах и рубашках, с ответными расслабленными улыбками на лицах, и моё сердце пропустило несколько ударов при виде их, а потом пустилось вскачь, отбивая рёбра. Я поспешно выпрямилась, собираясь встать и уступить место — шкура у камина тоже мягкая и пушистая, могу и там посидеть, поближе к огню, но Мартин махнул рукой.

— Сиди, Лёля, — с неожиданной теплотой в голосе произнёс он и к моему безмерному удивлению и замешательству устроился на полу, рядом с моим креслом.

Валентин занял второе и разлил по бокалам тёмно-коричневую жидкость из открытой бутылки. Я задышала чаще, волнение возросло — Мартин не сводил с меня задумчивого взгляда, и это заставляло немножко нервничать. Чутьё подсказывало, предстоит ещё один серьёзный разговор, только уже не совсем о сексе и моём к нему отношении. Старший носфайи заговорил сразу, без всяких предисловий, и с первых же слов я поняла, что мои предположения оказались верными.

— Лёля, я как-то говорил тебе о ритуале, помнишь? — я кивнула, сделав маленький глоток пряного вина. — Я снова хочу об этом поговорить, потому что есть кое-что, о чём ты пока не знаешь.

— Да, конечно, — послушно ответила я, снова кивнув.

— Он возможен только при добровольном согласии полуночных, Лёля, — продолжил Мартин, и его пальцы легли на мою лодыжку, затянутую шёлковым чулком. Смотрел он при этом мне в глаза, и по спине от его взгляда уже безостановочно бегали мурашки, вызывая настойчивое желание поёжиться. — Иначе артефакт просто не отреагирует. Большинство носфайи приручают своих, не открывая им всей правды, заставляя согласиться вслепую, а потом уже становится поздно, — я сглотнула, в голове вертелся вопрос, а почему же тогда они так не сделали.

Зачем мне объяснять что-то, ведь, судя по всему, есть кое-что про этот обряд, что мне точно не понравится. Значит ли это… что я для вампиров — чуть больше, чем просто игрушка, и им всё-таки важно моё мнение? Хоть чуть-чуть? Воздух застрял в горле, создавая проблемы с дыханием, я замерла, во все глаза глядя на Мартина и позабыв о бокале с пряным вином в своих руках.

— И… какова правда? — севшим голосом кое-как произнесла я, нервно облизнувшись.