Навязанная жена. Нелюбимая

Селения обещала помочь проникнуть в лечебницу. Никто ничего не узнает. Я клянусь вам…

Мне следовало отказаться – слишком рискованная и опасная затея. Мне следовало… ведь я обещала никуда не лезть. Но сейчас я смотрела в полные надежды глаза своей горничной и понимала: не смогу стоять в стороне. Какая-то я была неправильная ведьма. Слишком жалостливая.

– Хорошо, – прошептала я, сдаваясь.

Бекки вновь упала на колени и быстро зашептала:

– Спасибо, спасибо вам. Клянусь богами, я жизнь отдам за вас…

– Я попробую, но ничего не обещаю, – с нажимом произнесла я, продолжая стоять у камина. – Повторяю, я не целитель и не умею лечить. Так что… даже не знаю, какого чуда ты от меня ждешь.

– Вы просто попробуйте… Они все… они все равно оставили Келвина умирать. Вы моя последняя надежда.

– Ты ненормальная, – сообщил Густав.

Получив причитающуюся каплю крови, фей нагло расположился на кровати и наблюдал, как я в попытке успокоиться вышагиваю туда-сюда по комнате. За последние часы я уже раз десять пожалела о своем решении, но и отказаться не могла.

– Скажи мне то, чего я не знаю. И вообще – все ведьмы немного сумасшедшие. Так чего ты удивляешься?

Часы показывали начало первого. Я уже переоделась в костюм для верховой езды, который состоял из широких шерстяных брюк, теплого приталенного жакета темно-серого цвета с бело-черными крапинками. Все-таки бегать в штанах намного удобнее, чем в юбке.

Волосы собрала в обычный пучок и закрепила шпильками, чтобы не мешались.

– Ты говорила, что не хочешь ничего знать. И вообще происходящее тебя не касается, – продолжал напоминать вредный фей.

– Не касается и знать не хочу, – кивнула я.

– Тогда куда ты собралась? – оскалился Густав.

– Жениха своей горничной.

– Он что, от этого перестает быть человеком? – огрызнулась я, стараясь скрыть за злостью тревогу и некоторую растерянность.

В последний раз я так волновалась перед побегом из дома в Свободные земли. Тогда все получилось просто отлично. Интересно, сейчас мне тоже повезет?

– Ты хоть понимаешь, что будет, если тебя поймают? – не унимался фей.

– Ничего хорошего, – буркнула я, встав у окна.

Сердце то начинало колотиться быстрее, то замирало от тревоги.

В гостиной послышались торопливые шаги, приглушенные ковром. Резко повернувшись, я велела Густаву исчезнуть и посмотрела на дверь, которая уже открывалась.

Порог переступила бледная, но решительная Бекки. На ней уже был теплый плащ, другой – черный, из дешевой ткани, без опушки, – она держала в руках. А еще… в ее руках я заметила нечто рыжее и не сразу поняла, что это волосы.

– Это что? – пробормотала я, не отрывая взгляда от ярко-рыжей шевелюры.

– Парик, – пояснила горничная, шагнув ко мне. – Вам надо будет его надеть.