Навязанная жена. Нелюбимая

Отсюда по всей округе разносился специфический запах смерти: сырости, могильного холода и свежей земли. А еще я чувствовала тьму. Самую настоящую, жуткую, беспощадную и голодную. Даже в склепах, куда меня так часто таскал Алекс, я не испытывала такого леденящего ужаса. Волоски на коже моментально встали дыбом, а дыхание перехватило.

– Еще не передумали, княгиня? – спросила Селения, застыв у дверей.

– Прекрати, – мгновенно вскинулась Бекки. – Времени и так нет, а ты опять начинаешь.

– Открывай, – тихо приказала я.

Моему взору предстало большое помещение, разделенное на части с помощью белых тканей, которые висели под самым потолком. Почему-то совсем не было слышно звуков. Только гулкое эхо от наших шагов.

Мне в лицо ударило темной магией с такой силой, что я с трудом устояла. Стоило мне покачнуться на ослабевших ногах, в следующее мгновение рядом материализовалась Бекки и удержала меня за руку.

– В первый раз у всех так… я уже привыкла. Потом будет легче.

Я мотнула головой, пытаясь прийти в себя.

Я не могла оставаться здесь дольше необходимого. Это было выше моих сил. Я чувствовала голод, жуткий, первобытный, животный голод. А я… являлась для них – или это не они, а оно, не разобрать, – самым лакомым блюдом. Настолько желанным, что они/оно без раздумий бросило бы своих жертв и взялось на меня.

С трудом проглотив комок в горле, я двинулась следом за Селенией. Ноги плохо слушались, меня слегка трясло, а голова гудела, отзываясь эхом в ушах. Как в таком состоянии кого-то лечить, я понятия не имела. Но и сдаваться не собиралась, твердо решив попробовать.

– Почему здесь никого нет? – спросила я, чтобы отвлечься.

– Есть. Я, – отозвалась целительница, ловко шагая между белых полотен с нарисованными на них красной краской цифрами.

– Остальные помогают тем, кому еще можно помочь.

Селения остановилась у покрывала с номером девятнадцать и, дернув в сторону полотно, пропустила меня вперед.

Я увидела кровать, покосившуюся тумбочку и парня, кожу которого покрывали жуткие черные наросты. Они занимали всю его правую сторону и пускали корявые тонкие щупальца на левую часть.

– Боги! – прошептала я, прижимая руку ко рту и силясь подавить рвотный позыв.

– Это мой Келвин, – прошептала Бекки, проходя ближе.

Встав на колени перед кроватью, она взяла своего жениха еще здоровую руку и прижалась к ней губами.

– Что… что это такое? – прохрипела я, пытаясь побороть дрожь.

– Сама тьма, ужас червоточины, который мы так и не смогли победить, – тихо, с болью в голосе пояснила Селения. – Еще немного, и она поглотит его целиком и тогда… тогда нам придется… самим все сделать.

– Не смей так говорить! – выдохнула Бекки, не сводя глаз с любимого.

– Ты же понимаешь, что это правда.