Навязанная жена. Нелюбимая

Она получила дар при рождении, а я – нет. Но это все равно, – быстро и сбивчиво заговорила Бекки, – я никогда не завидовала сестре, никогда не чувствовала себя лучше или хуже. И Келвин! Келвин меня любил. Меня! Такую какая я есть. Несмотря на то, что все были против нас! Его родители, друзья… я же обычная, а он… он самый лучший.

Бекки сбилась и вновь беззвучно зарыдала, прижимая ладони ко рту.

Я потерла виски. Следовало разобраться. Кажется, за всей ненужной информацией я совсем потеряла нить разговора.

– Бекки, я не понимаю, что ты от меня хочешь, – повторила я.

Она вновь громко всхлипнула и, упав передо мной на колени, схватилась за мои ноги.

– Спасите Келвина. Я умоляю вас, спасите его…. Я для вас… я для вас все что угодно сделаю. Навеки буду вашей рабой! Душу продам!

Пришлось вновь призывать магию.

Черным дым силой оторвал Бекки от меня и вновь поднял. А потом усадил на ближайшее кресло. Раз не может стоять, то пусть сидит. Мне так будет спокойнее.

– Бекки, это очень мило, но мне не нужна твоя душа. Как и рабыня. Я вообще против этого всего, – ответила я, отступая назад.

Горничная сгорбилась, сжалась и вновь беззвучно зарыдала.

– Пожалуйста, – донеслись до меня сквозь рыдания ее горькие мольбы, – прошу вас… я же… я же жить без него не смогу.

– Послушай, – отступая в сторону камина, произнесла я, – если ты разговаривала с сестрой, то должна знать, что я давала ей советы о том, как надо лечить и что делать.

Обернувшись, взглянула на Бекки, которая, обхватив плечи руками, медленно раскачивалась туда-сюда.

– Селения пыталась, – прошептала она, уставясь в пространство перед собой. – Они все делали. Но… темных магов среди лекарей нет уже несколько столетий. А нейтральные… они не чувствуют того, что ощущали вы… Келвин… он был ранен еще в новогоднюю ночь. Десятые сутки длится агония… Они… они все отказались от него. Сказали, что все бесполезно! Шансов нет. Червоточина сожрала его. Вливают в него отвары, чтобы унять боль и все. Они все ждут, когда он умрет! А я не могу! Я не хочу ждать! У нас же свадьба! Свадьба весной!

Последние слова она прокричала. Вскочила с кресла и замерла, пошатываясь на ослабевших ногах.

Я несколько секунд изучала ее бледное, залитое слезами лицо, а потом тихо проговорила:

– Даже если я соглашусь помочь твоему жениху, то как это сделать? Из замка меня не выпустят и уж точно не позволят отправиться в лечебницу помогать раненому. Ты же знаешь… что данные обстоятельства держатся от меня в секрете.

– Но вы уже все знаете…

– Да. И молчу об этом. Я не готова лишиться памяти.

Моя память или жизнь молодого мужчины. Что важнее?

– Я помогу вам выбраться из замка, – горячо зашептала Бекки. – Есть выходы, которые никто не охраняет. Мне… нам помогут. Этой ночью, между дозорами.