Сейчас и навечно

– Привет, – сказала я. – Меня зовут Дарлин, и я наркоманка.

Несмотря на дрожащую челюсть, мой голос был тверд, и голоса, раздавшиеся в ответ, были такими же сильными, – всего два слова, означавшие принятие и поддержку.

Я укачивал Оливию на руках, пока она не заснула. Когда гром стих, она уже спокойно сопела на моем плече. Я долго не спускал ее с рук, закрыв глаза и пытаясь запомнить ощущение ее тепла на своей груди.

Беспристрастность закона, которая всегда меня утешала, теперь превратилась в безликого незнакомца, что повернулся ко мне спиной, не заботясь о моем сердце, разбивающемся на части.

Я осторожно положил Оливию в кроватку и вышел. Снаружи все еще лил дождь, под которым неизвестно где бродила Дарлин.

Ее сердце тоже было разбито, и я разбил его. Расколол на меленькие кусочки, когда забрал Ливви из ее рук.

– Чертов идиот, – пробурчал я, но голос надломился в конце, в горле запершило.

Я цеплялся за свою злость, разоблачая ее прошлое, использовал ее, чтобы заглушить собственную боль, но это лишь сильнее ударило меня в самое сердце. Дарлин не была той причиной, из-за которой я мог потерять Оливию, но, боже, всю мою жизнь вдоль и поперек наводняли зависимости. Моя мать, Молли, а теперь и Дарлин. Неужели мне суждено потерять и ее?

Страх, гнев и замешательство – все чувства кружились во мне, словно торнадо, в центре которого спокойствие, которое я чувствовал по отношению к ней.

– Что мне теперь делать?

Я опустился в кресло за своим рабочим столом и в сотый раз достал телефон. Никаких сообщений, звонков. Но почему они должны быть?

– Их и не будет. Потому что я разбил ей сердце, – бормотал я, ощущая, как каждый слог режет меня на части.

И тут же стер. Она была не обязана меня успокаивать.

Удалил и это. Конечно, она была не в порядке.

Большой палец завис над кнопкой «Отправить», но я оказался слишком труслив, чтобы нажать на нее. И мне было слишком совестно.

Внутренний голос шептал на ухо, словно пресловутый дьявол на моем плече.

Но все отговорки рассыпались под весом того, что я знал о Дарлин.

И что чувствовал к ней.

Я нажал «Отправить».

Я сидел за столом, прислушиваясь к стуку дождя, и ждал, прочитает ли она сообщение. Ждал, когда ответит. Когда скажет мне, что с ней все в порядке. В голове мелькнула мысль, что она, возможно, делает с собой что-то, чего не должна, но я отбросил ее.

Это была правда. Образ Дарлин, стоящей в дверном проеме в объятиях какого-то парня, накладывал еще один слой страданий. Еще одну трещину в моем каменном сердце, которое и так было на грани разрушения, и незнакомые мне эмоции просачивались наружу.

– Потому что ты кретин, – повторил я.

Я бросил телефон на стол и потер лицо обеими руками. Время тянулось неимоверно медленно. Оливия проснулась после короткого сна.