Наставник

Не знаю, понимал ли он это. Скорей, ему действительно хотелось самоутвердиться. Я для него всегда был авторитетом. Ему было важно мне доказать, что то насилие его не сломило. А мне было важно, чтобы Влад в это поверил сам.

– Ну, что, ты не могла дождаться меня? Я бы все включил, – беру ее за руку и веду к дому. Ладошки-то у нее заледенели совсем, хотя мороз не такой уж и сильный.

– Так, когда бы ты приехал? А огоньки я хотела сейчас!

– Ты экзамен-то сдала?

– Сдала-сдала! На четверку.

Свою первую сессию, по понятным причинам, Тая сдавала экстерном. И только один экзамен пришлось сдавать сегодня из-за болезни преподавателя.

– Молодец, студент! – пропуская жену в дом, отвешиваю ей легкий шлепок по заднице. Она оборачивается. Глаза мгновенно затягивает поволока. И я на то реагирую в один момент весьма говорящим образом. Синхронно отворачиваемся, не давая разгореться пожару. В конце концов, она только-только родила, и нам еще долго не светит сладенькое. Греет меня лишь то, что, во-первых, мы вели весьма активную сексуальную жизнь аж до самых родов, а во-вторых, что теперь, когда Тая восстановится, в своих экспериментах нам не придется оглядываться на ее беременность.

– Цветы? – скинув куртку, я вздергиваю бровь и веду головой в сторону огромной корзины. Букет по-настоящему шикарен. Бордовые розы, веточки пихты – намек на предстоящий праздник, и еще какие-то мелкие белые цветочки.

– Его прислали с утра. От Влада и Натальи.

Моя бровь ползет выше. Илья, видно, запарившись, начинает возиться, Тая в два счета скидывает свои угги и опускается перед ним на колени.

– Сейчас мамочка тебя вытащит!

Мамочка… Вот вроде и не поспоришь. Но, блин, она же сама еще такая юная! Моя девочка. Опускаюсь рядом с ней. Сдергиваю шапку. Утыкаюсь носом в высыпавшиеся из-под нее волосы. Трусь лицом. После того случая в Сингапуре я решил, что не могу работать с Владом и дальше. И не теряя времени, начал процесс перераспределения долей. Забрал себе гостинцу и рестораны в С*, ему оставил все остальное. Мы остались партнерами только в Сэвен. И то потому, что Влад очень об этом просил. А я не смог отказать, видя, в каком он абсолютнейшем шоке. Мой поступок Влад воспринял как предательство. Он кричал:

– Я бы ни за что ее не изнасиловал! Случилось просто недоразумение! Ты же знаешь, что я бы не изнасиловал… Я ведь, мать его, помню, что это такое!

Глядя в его совершенно больные глаза, я понимал, что он со мной честен. Но это ничего не меняло. Потому что на самом деле, выходя из бизнеса, лишая его страховки в своем лице, я не наказывал. Нет. Я отпускал… Чтобы почувствовать себя цельным, Владу нужно было проявить себя самостоятельно. Я же, моя личность и вес моей фигуры в этом деле ему только мешали и смещали акценты.