Наследники Скорби

Коваль, одетый в кожаные штаны, валяные сапоги и кожаный фартук, мерно опускал молот на раскаленный прут, что лежал на наковальне."

"На лавке у входа сидел дюжий широкоплечий бородатый мужик лет сорока, одетый в добротную рубаху и справные порты из льняной пестряди. Судя по всему, тот самый обозник, ждущий, видимо, когда кузнец освободится и подкует, наконец, лошадь, что нетерпеливо фыркала у входа.

Сыпались искры, стоял звон. Однако при появлении обережницы работа встала.

— Нужда тебя привела, вой? — уважительно поклонился кузнец. — Меч поправить или наконечников для стрел отсыпать?

— Купца я ищу, которого до Свиркова проводить надобно.

Торговец поднялся с лавки и с достоинством поправил плетеную опояску. Лесана с любопытством посмотрела на мужика. Загорелое дочерна лицо с выгоревшими бровями и ресницами. Одежа добротная, ладно сидящая, но без вычуры. Сапоги разношены, стоптаны, но крепки, всяк опытный знает: новьё — оно тело трет, покуда не усядется.

— Ты старший? — девушка кивнула обознику. — Как величать тебя?

— Я — старший, — мужик вперил в нее острый пронзительный взгляд. — Дружей кличут.

— Лесана. Обоз твой поведу.

Девушка назвалась и пытливо посмотрела на торгового: промелькнет ли на лице досада, что ратоборец — девка? Иль проглотит? Не проглотил. Губы неодобрительно поджались. Недоволен. Но слова поперек не говорит.

— Сколько телег в обозе?

— Дюжина.

Обережница помянула Встрешника. Экая змеища! Чуть не на полверсты растянется по дороге. Трудно с таким. Чуть сумерки забрезжат — сразу надо на ночлег вставать, а то не убережешь. Да и круг большой чертить придется. А народу, поди, на каждой телеге по двое, а то и по трое едет. Тьфу. Нэд, видать, решил, что после домашних щей с Лесаны можно три шкуры драть.

— Завтра с рассветом выходим, — тем временем сказала девушка купцу. — Половину серебряной куны за охрану ныне в казну Цитадели отдашь, остаток — мне в руки, когда до места доведу. Меня слушаться, как отца родного. Слово кто поперек скажет, пусть потом не ропщет. Все в обозе здоровы? Ни ран, ни крови ни у кого нет?

Лесана говорила ровно и спокойно, Дружа хмурился и недовольно дергал опоясок:

— Нет.

Девка-вой в ответ кивнула:

— Завтра поутру, до восхода солнца, встречаемся у конюшен. Чуть рассветет — тронемся. Мира.

— Мира и тебе, — пробурчал купец, глядя в спину уходящей. А потом повернулся к кузнецу: — Девка? Обоз поведет? Видать, Встрешник нам дорогу перешел!

Кузнец прервался, перестал тяжко ударять молотом по сплющенной раскаленной полосе, подхватил ее щипцами и окунул в бадью с водой, а потом сквозь шипение, бульканье и пар сказал Друже:

— Радуйся, что она вас поведет. Хранителей благодари. Говорят, сильней в Крепости обережника нет.