Наследники Скорби

Девушка кивнула и вышла, прикрыв за собой дверь.

Едва мужчины остались одни, Нэд отложил в сторону берестяной свиточек. Вздохнул.

Клесх глядел на смотрителя. Сдавать начал воевода. Месяц всего не виделись, а как будто годы прошли, седины и морщин добавляя.

— Муторно мне, — поймав взгляд креффа, признался Глава. — Беспокойно. Со всех сторон сороки летят. Только за седмицу последнюю шесть вестниц примчались. Ходящие как с цепи сорвались, чуть не белым днем нападать стали. Жальники встают, наузники не успевают упокаивать. Что-то сдвинулось в мире, Клесх, будто половодье. А я не знаю, как его остановить.

Ратоборец слушал, мрачно глядя исподлобья, а когда Нэд закончил, резко сказал:

— Допрежь надо было думать! Я тебе когда еще говорил, что у Ходящих Осененные появились? Так нет, надо было со мной, не с ними воевать. Нашел супротивника.

Крефф не стал жалеть Главу, не стал сочувствовать. Вины Нэда не умаляли ни возраст, ни заслуги. Вина она и есть вина. И ее надо не только уметь признавать, но и ответ держать.

— Я объехал те веси, из которых пропали Осененные дети, — сказал Клесх.

— И что? — Нэд жадно подался вперед.

— И то. Все сгибли. — Обережник прошелся туда-сюда по покою. — Одного пацаненка в чаще потеряли — пошли ребятишки к бортям, двое вернулись, а третий сгинул. Может, в болото канул, может, заплутал. Всей деревней аукали — не отыскали. Другой на озеро отправился выбирать сети и пропал. Испугались — думали, утоп, но снасти оказались нетронутыми, да и одежды на берегу не нашли, то есть до места парень даже не дошел. Еще один вместе с отцом на лов отправился, оба не вернулись. Только отец мертвяком через три дня в родной дом постучался, а сын нет. Вот тебе и все.

— Трое сгинувших, — смотритель покачал головой. — Дети, мал-мала. Среди них старше двенадцати весен ни одного не было. Мы бы за ними и не поехали, если бы не нужда такая. В этом году и вовсе послушников не набрали. А в тех, кого привезли, Дар едва теплится. Ихтор вон тоже пустой приехал. Вместо выуча кошку приволок и теперь с ней таскается.

— Кошку? — Клесх поднял брови.

— Кошку, кошку. — Глава с горечью усмехнулся. — За Донатосом дурочка хвостом ходит. Скоро Цитадель в ярмарочный балаган превратится, а мы как скоморохи кривляться тут станем, авось Ходящие от смеха и перемрут, на нас глядючи. Всего шесть послушников, Клесх, в этом годе у нас. Ратоборцев — ни одного.

— И трое пропавших Осененных… — задумчиво произнес Клесх. — Это те, про которых мы знаем. А сколько тех, о ком нам неведомо, а?

Нэд окаменел и задохнулся.

— Немало, поди, — твердо закончил Клесх. — А мы только заквохтали.

28

Лесана вошла в кузню. В лицо пыхнуло жаром.