Начбез и его Бес

Что он мог сейчас сделать? Ничего. Утешать женщин он не умел в принципе. А сейчас, после того, как Зиля узнала правду, прикоснуться к ней – это оскорбить ее.

Пусть проплачется. Женщинам от этого становится легче.

Вдруг смертельно захотелось курить. Сигареты Марат впервые попробовал в армии, и ему не понравилось. А сейчас почему-то захотелось этой горечи и горячего дыма. Но он не сдвинулся с места, продолжая сидеть в тихой, молчащей квартире, где слышались только глухие рыдания преданной женщины.

Когда рыдания, наконец, стихли. Марат неожиданно подумал о том, что дна он достиг. Хуже не будет. И, значит, надо думать о том, как подниматься с этого дна.

***

Марат ошибся. Дна он еще не достиг. Потому что Антон Балашов не ограничился только увольнением и разрушением его брака. Он принялся методично уничтожать Марата. Выражалось это в том, что за две недели после ухода из агрохолдинга «Балашовский» Марат так и не смог найти работу. Те должности, на которые его с удовольствием и без вопросов взяли бы еще месяц назад, теперь оказывались для Марата закрытыми. Ему отказывали без объяснения причин. Дело не доходило даже до очных собеседований. «Извините, вы нам не подходите» – вот и весь ответ. Без объяснений. Марат снизил планку требований, рассматривал варианты, на которые он бы раньше и не посмотрел. Результат тот же.

И спустя две недели Марат понял, что это дело рук Антона Балашова. В этот же день пришло сообщение от Самсонова: «Старик умер». Марат сидел на кухне, пил остывший чай, смотрел на это сообщение в телефоне и думал. О разном.

О том, что ему надо на что-то кормить семью. Сбережений хватит от силы на пару месяцев, они с Зилей как-то не стремились к накоплению денег, все вкладывали в дом, детей. Значит, надо соглашаться на любую работу. Совсем без работы его Антон Балашов оставить не сможет. Но уровень дохода упадет, и сильно. Марат недооценил уровень мстительности своего бывшего шефа. И уровень его мелочности. Балашов не заплатил Марату даже причитающиеся ему при увольнении деньги. Наверное, можно было бы подать на него в суд, но Марат не стал. Пусть подавится.

От Антона Балашова мысли перешли к Борису Петровичу. На фоне потрясений в собственной жизни чувство печали было не таким сильным, каким оно было бы, сложись обстоятельства иначе. Если бы в жизни Марата не произошло всех этих потрясений. Больше всего Марата огорчало то, что слово, данное Борису Петровичу Балашову, Марат не сдержал и вряд ли сдержит. Его никто и близко не подпустит теперь к Артуру Балашову. А если Марату даже и удастся где-то перехватить парня – по дороге с учебы, например – то вряд ли Артур станет его слушать.