Начбез и его Бес

А когда все же вспоминал – то всегда испытывал чувство, очень похожее на боль. Сильную душевную боль. И эти воспоминания, когда они все же подкрадывались, он старался как можно быстрее прогнать. Но получалось не всегда.

Вот Антон Балашов с багровым лицом орет Марату, чтобы он убирался. Применять меры физического воздействия его шеф почему-то не стал – хотя Марат уже потом, позже, размышлял о том, что в том состоянии бешенства, в котором находился Антон Балашов, тот был способен на все. И что тогда делать? Драться с собственным начальником, пусть он и станет в ближайшее время бывшим? Драки избежать удалось. А вот разговора не получилось. Сам Балашов орал на пределе голосовых связок. А Марат… Что Марат мог сказать в свое оправдание? Чем смог бы объяснить, какими словами? Это не то, что вы подумали, Антон Борисович? Так ведь именно то.

Он выскочил из дома Балашова, быстро сел в машину, выехал за пределы усадьбы, потом на трассу. Где-то по дороге припарковался и долго сидел, уткнувшись лбом в руль. Вдруг вспомнил, что так и не поговорил с Артуром, как обещал Борису Петровичу. Хрипло рассмеялся, а потом застонал, снова уткнувшись лбом в руль.

Что же он натворил…

***

Балашов не отказал себе в удовольствии и приехал к нему домой сам. И, не жалея выражений, рассказал Танзиле о произошедшем. В это время сам Марат был на службе и сдавал дела своему заместителю.

Когда Марат приехал домой, его встретила непривычная тишина – не слышалось детских голосов, криков, смеха, шума. Только бледная до белого Танзиля. Марат сразу почуял неладное.

– Где дети? – резко спросил он.

– Я отвезла их тете Надире. Нам надо поговорить.

Он понял. Мгновенно, тут же, сразу понял, по ее бледному лицу, темным больным глазам, по тому, как дрожал ее подбородок – что Зиля знает. Словно враз обессилев, Марат тяжело и медленно опустился на банкетку в прихожей.

– Это правда? – шепотом спросила Танзиля.

Марат не знал, что именно ей сказали, и кто сказал. Это потом, позже, он частично восстановит картину из аккуратных расспросов Зили, узнает, что приезжал сам Балашов. А о том, что именно он сказал его жене – то не очень-то это и важно. Вряд ли Балашов смог бы представить дело хуже, чем оно было на самом деле.

Говорят, правда всегда выходит на поверхность. Марат хотел скрыть факт своей измены от Зили, но не смог пока придумать, как самому научиться с этим жить. А теперь и не надо ничего придумывать. И он испытал вдруг какое-то странное, неуместное чувство облегчения. Не надо врать. Как же это хорошо, что не надо врать.

И Марат медленно кивнул."

"Вздрогнув всем телом и коротко всхлипнув, Зиля стремительно ушла в детскую. И оттуда вскоре послышались звуки глухих рыданий.

А Марат пошел на кухню, сел за стол и уперся лбом в сжатый кулак.