Индульгенция 4. Без права на сомнения

Ирландия — с ее ледяными садами, плодородные долины Имеретии, багряные пустыни Фаруджа — все они соприкасались. Границы были условностью, линией чернил и дипломатии. Купец мог за месяц пройти от портов Золотого Залива до мраморных ступеней Императорской Столицы. Солдат перебрасывали через горы за неделю. Знания текли рекой, смешивая заклинания Севера с ритуалами Юга.

Он провел рукой по воздуху, и слабая иллюзия — мерцающая карта — повисла над аудиторией. Здоровый, цельный континент.

— Теперь откройте ваши современные атласы. Что вы видите? Пустоши. Не просто пустыни или горные хребты. Не географические объекты. Раны. Глубокие, гноящиеся шрамы, прорезавшие плоть мира от самого сердца до окраин. Дублин? Отрезан. Ледяные сады цветут в изоляции, за Белеющим Шрамом — трехсотмильной полосой вечной метели, где воют духи павших легионов и бродят ледяные големы с глазами из синего пламени. Имеретия? Ее долины скрыты за Стучащим Лесом — чащей, где деревья шевелятся, а тени пожирают свет факелов за минуту. Фарудж? Заточен за Песчаным Морем Скорби — океаном дюн, что плывут как вода, погребая города, а под песком шевелятся Древние Черви, чей зов сводит с ума.

Иллюзия изменилась. Карта рассечена жирными, пульсирующими темным светом полосами. Царства — острова в море Хаоса."

"— Как? Вопрос на миллион золотых и, возможно, ваши жизни, если решитесь искать ответ. Официальная история шепчет о Великом Разрыве, произошедшем четыре века назад. Ошибка? Нет, дети мои. Катастрофа. Колоссальный ритуал, цель которого утеряна. Возможно, это была попытка соединить миры, призвать божественную силу, или… остановить нечто уже пришедшее. Источники сходятся в одном — магия возмутилась. Не просто всплеск — разрыв ткани реальности. Представьте чашу, переполненную до краев раскаленным, ядовитым светом. Ее опрокинули. И магия — дикая, искаженная, пропитанная страхом, болью и амбициями погибших магов — хлынула в мир. Она не создала Пустоши сразу. Она… заразила землю.

Он сжал кулак. Иллюзия показала плодородную долину. Затем — трещину в небе, из которой льется черно-зеленый свет. Земля корчится, темнеет, деревья скручиваются в кошмарные формы

— Места ритуала, места великих битв того времени, узлы эфирных потоков — они стали эпицентрами. Магия, смешанная с агонией живого, с отчаянием умирающего, с эхом разорванных душ, кристаллизовалась в новую экосистему. Или антисистему. Воздух стал ядом или безумием. Земля — трясиной, пожирающей плоть, или твердью, рождающей каменных хищников. И туда хлынуло… Оно. Сущности из пограничья, из миров за гранью понимания, привлеченные запахом распада. Духи павших, не нашедшие покоя, мутировавшие в мстительных призраков.