Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Федотыч?! — нетерпеливый голос Путта вывел его из воспоминаний. — Надо решать. Ведь сегодня, как ты говорил нам, Михаила Александровича того… Убьют ведь вечером. Надо спешить, ведь до города время нужно, чтоб добраться, и там еще действовать.

— Город рядом, нам часа хватит! Сейчас сколько? — капитан своими вопросами выдернул его на эту грешную землю, и Фомин был ему сейчас благодарен.

— Четыре доходит! Солнышко скоро всходить будет! — Путт сверился по своим командирским.

— Так! Тащите сюда Мойзеса, господа. Надо продолжить беседу с этой тварью! Мать его! Человеком назвать язык не поворачивается. Шмайсер, ты уж будь с лаской. Нужно вначале допросить, а потом он твой будет.

— Зер гут, герр оберст, зер гутт! — Федор плотоядно улыбнулся.

В экстремальных ситуациях, если можно было на войне хоть что-то назвать не экстремальным, он иногда переходил на немецкий язык. Фомин еще полтора года тому назад сразу просек, что никакой не хохол, а типичный немец, в смысле, выросший в двуязычной языковой среде, когда с рождения два языка родные.

Мойзес приволокли, небрежно бросили его рядом со словоохотливым морячком. Однако эффект от такого соседства был поразительным. Увидев вблизи живого и здорового чекиста, Трифонов замычал от безумного страха, побледнел чуть ли не до корней волос и в дикой панике попытался отползти подальше, виляя всем тщедушным телом.

— Похоже на то, что наш чекист имеет авторитет среди этих тварей! — с глубокомысленным видом проговорил Шмайсер, вынимая по знаку Фомин кляп. — Даже от связанного шарахаются, как бесы от ладана.

— Ты не прав насчет ладана, Фридрих. Просто мелкий бесенок страшно боится более крупного, значимого и омерзительного беса.

— Не надо о бесах, господа. Просто этот ублюдок хорошо знает, что его ждет за лишнюю словоохотливость! — подал голос Мойзес с теми же нотками превосходства и брезгливости.

— Слышь ты, урод! — Шмайсер пнул чекиста ногой в плечо, отчего тот перевернулся на бок. — Тебе слова не давали! Закрой пасть, пока я тебе ее не заткнул обратно!

— Герр Шмайсер… — начал было Мойзес.

— Ты не понял, тварь?

Удар ботинком в живот заставил Мойзеса согнуться, насколько это было возможно, судорожно закашлявшись. Подскочивший Путт уселся на него сверху, запустил два пальца в ноздри и рванул вверх. Мойзес взвыл.

— Еще раз вякнешь… — Путт зашипел ему прямо в лицо. — Загрызу!

Мойзес чуть побледнел и промолчал. Путт медленно встал, поправил форму, отошел на пару метров, присел на корточки и закурил, исподлобья глядя на Мойзеса. Первым опомнился Фомин:

— Господа! Зачем так сурово? Товарищ при исполнении! Правда, — он наклонился к нему, — любезнейший?

— Да! Вы правы!

Мойзес пожевал разбитыми губами, сплюнул сгусток крови.