Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

К нему возвращалась уверенность:

— Я начальник особого секретного отдела Пермской губчека.

— И каковы же особые секреты, которые вы так усердно тут секретите? — от приторно сладкой улыбки Фомина у Шмайсера даже побежали мурашки по спине. — По приказу только товарища Дзержинского или же по своей, личной инициативе? Сдается мне, что вы тут сами воду мутите!

— Послушайте, уважаемый, — начал Мойзес брезгливо, — это не ваши дела! Вы-то здесь какие интересы преследуете, вмешиваясь в них?

— До чего же я не люблю эту их манеру отвечать вопросом на вопрос! — Фомин присел перед Мойзесом на корточки, склонился над лицом и заглянул в глаза. — Милейший! Это я вам здесь вопросы задаю! А вы потрудитесь на них отвечать! Ясно?!

Фомин рявкнул так громко, что Мойзес зажмурился, Трифонов снова затрясся мелкой дрожью, а Попович, все еще сидевший с девушкой у дома, вскочил, схватив автомат."

"В черных глазах Мойзеса, именно черных, такие глаза Фомин выдел впервые, не был различим зрачок: один сплошной, бездонный мрак, идущий, как кажется, из самой глубины души. Даже сейчас, перед лицом смерти, Мойзес не испытывал страха, не дрожал. Ни одна капелька пота не выступила на лбу. Слегка приподнятая левая бровь и легкая, еле различимая полуулыбка уголками губ, придавали его лицу столь отстраненное, покровительственное и никак не вяжущееся с ролью испуганного пленника выражение, что Фомин почувствовал, как начинает выходить из себя.

— Так! Вечер перестает быть томным! — Фомин повернулся к Путту. — Герр гауптман! Верните, — он кивнул в сторону Трифонова, — немощного к остальным, а то, не ровен час, тут еще обгадится, в штаны навалит со страху! А в обществе таких благородных господ, как мсье… пардон, товарищ Мойзес, это не есть комильфо! Мы сейчас о скорбных делишках мирских наших беседу начнем, а товарищу Трифонову о душе подумать надобно, ко встрече со Всевышним, — Фомин перекрестился, — готовиться нужно…

Глядя вслед Трифонову, который мелко-мелко закивал и расплылся в глупой улыбке, Фомин нахмурился и повернулся к Мойзесу:

— Так вот, милейший, еще раз задаю вопрос: чем вы, — Фомин сделал ударение на последнее слово, — здесь занимались? Советую отвечать честно! Это в ваших интересах!

— А то что? Убьете? — Мойзес приподнял голову и посмотрел сверху вниз на Фомина, причем это ему удалось даже в столь неудобном положении. — Я из ЧК, а вот вы — одиночки, охотники, на которых в любой момент самих может начаться охота!

— А что? Вам не страшно умереть в жутких мучениях? — Фомин поднял бровь. — Испытать на себе хоть частично те страдания, которые вы причиняли несчастным?

— Помилуйте, господин подполковник! — Мойзес даже заулыбался.